Это случилось 32 года назад.
1 октября 1988 года наша сборная должна была играть финал Олимпиады с бразильцами.
Игра начиналась примерно в 12 дня по Москве.
Была суббота и ,наверное, можно было совсем не идти в этот прекрасный осенний день в школу .
Нужно было не идти!
Но! В классе была девочка ,которая мне очень сильно нравилась. Настолько сильно ,что вначале сентября я бросил техникум, в который летом поступил, и к удивлению (мягко говоря)родителей вернулся в 9-й класс.
Конечно, это была первая любовь. Безответная ,как потом выяснится.
Но любовь к футболу была сильнее.
Ведь девочку с параллельного класса я заметил только в мае ,перед окончанием 8-го класса. И все лето думал о ней, а финал олимпиады я ждал целых восемь лет.
С того момента ,когда семилетним мальчишкой плакал после поражения от восточных немцев в полуфинале домашней олимпиады.
И, все же, я разрешил себе прийти на первые четыре урока ,а там, думаю, пятым уроком у нас физика .
Учитель страстный фанат футбола ,я почему-то был уверен, что он не придет на работу.
И нас наверняка отпустят .
Но он пришел. Видимо, тоже кого-то любил(шучу).
Я подумал, что два «футбольных» человека должны договориться .
Подошел и говорю :
- Отпустите меня пожалуйста домой, финал посмотреть.
Он отвечает :
- Я хочу посмотреть этот матч не меньше тебя.Но,я должен работать. Школа твоя работа.Мы на работе.Я не отпускаю тебя.
Я захожу с козырей и говорю:
- Вы правы ,но в вашем детстве ведь был финал олимпиады 32 года назад .
Теперь, вот, в моем детстве финал, разрешите я пойду.
Он опять говорит «нет».
И тогда я направляюсь к выходу и говорю:
- Извините, финал. Кто знает,может опять надо будет ждать 32 года следующего.
И тут ,учитель перед всем классом кричит мне :
-Я бы тебя обязательно отпустил ,если бы сборная Израиля(намекая на мое еврейское происхождение) играла в этом финале.
А так — извини не могу. В понедельник с родителями к директору.
Я повернулся. В классе повисла тишина. Подошел к нему и сказал
Если бы сборная Израиля играла ,я бы у Вас разрешение не спрашивал.
И с гордо поднятой головой (большой еврейский нос не давал ей подняться еще выше ) вышел из кабинета физики и помчался домой к телевизору.
Потому что этот прекрасный осенний день обещал стать счастливым.
