Уснуть не получалось. Перед глазами все еще стояла картинка с обвалом, а в ушах звучали тихие стоны паренька, которого я вытащила из-под камней. Стоило мне закрыть глаза, как в памяти всплывали его переломанные ноги, бледное лицо и, как на контрасте, чуть уставшая и радостная улыбка.
Паренька звали Олегом, и он уже через полчаса после того, как я его вытащила, спал глубоким исцеляющим сном в палатке для раненых. К тому моменту все переломы ему уже вылечили, и он успел поблагодарить меня за спасение. Все закончилось хорошо. Но уснуть я все равно не могла.
Сказывалось напряжение этого дня. Банши, ожившие кошмары, обвал башен, поиски живых под камнями. К концу дня я валилась с ног, но сна не было ни в одном глазу.
Соседки спали. В полумраке спальни чуть мерцали светильники, царила тишина. Хотелось встать, пройтись, выбить мысли из головы, но отчаянно не хотелось выбираться из-под теплого одеяла. Вдруг усну?
Я крепче прижала к груди Анфису — свою обнимательную игрушку-обезьянку, которая была со мной с детства — и прикрыла глаза. Ну, пожалуйста, я так хочу спать...
— Ну что ты, маленькая, — послышался вдруг чей-то голос. — Опять уснуть не можешь?
Я дернулась. Села в кровати, оглядываясь по сторонам.
— Кто здесь?
— Я, твоя маленькая обезьянка, — игрушка в руках чуть шевельнулась. — А кого ты ожидала услышать?
— Никого, — призналась я. — Это действительно ты? Но как?
— Ты еще чему-то удивляешься после того, как попала в Хогвартс? — мне показалось, или я услышала мягкий смешок? — Тебе нужна была помощь, чтобы уснуть. А кто может спеть тебе колыбельную, как не я? Ложись, малышка.
— Я не маленькая, — проворчала я, наконец, веря в реальность происходящего.
— Конечно, маленькая. Я тебя еще пятилетней кнопкой помню. Ты еще тогда нарисовала мне платьишко и попросила маму такое сшить. Заботливая девочка. Теперь моя очередь о тебе заботиться.
— Ладно, уговорила, — улыбнулась я.
Укутавшись так, чтобы одеяло накрывало с головой, оставила только маленькую щелочку для воздуха.
— Закрывай глазки и ничего не бойся, — доверительно прошептала Анфиса. — Ложкой снег мешая. Ночь идет большая. Что же ты, глупышка, не спи-и-шь...
Знакомая с детства колыбельная убаюкивала, укутывала и согревала не хуже одеяла. Сегодняшний день подарил мне еще одно чудо — моя самая верная и любимая игрушка заговорила со мной.
Кто в детстве не мечтал, чтобы его игрушки ожили? Я каждый вечер ложилась спать с Анфисой. Я отказывалась спать без нее. Я прижималась к ней щекой и пела ей колыбельные.
А теперь она пела мне, прижимаясь мягким игрушечным пузиком. И я засыпала под родную колыбельную, чувствуя себя самой счастливой. И если завтра Анфиса не сможет со мной поговорить, я все равно буду знать, что она очень любит меня, как и я ее.
"Спи и ты скорей, малыш".
