Никого не удивишь. Лечу вся такая в шортах, лето же на дворе, к своей любимой женщине – косметологу, и здрасьте, меня пытаются перехватить люди в полиэтилене. С проникновенной искренностью, в чужом дворе чужие люди спрашивают: «А вы голосовать?». Кто все эти люди? Стоят три зомби, окутаны с головы до ног, но дело свое знают, всех порхающих приземляют в реальность. На дворе суббота и голосование тоже там, на дворе. Такой расклад. Я не поймана. Значит все ок. Полет нормальный. В одном из зомби увидела глаза, человечные глаза, с прищуром, а в них ирония. Родство душ почувствовала. Оказывается, в зомби тоже есть душа. А пока в зомби есть душа, все хорошо.
Никого не удивишь.
Лечу вся такая в шортах, лето же на дворе, к своей любимой женщине – косметологу, и здрасьте, меня пытаются перехватить люди в полиэтилене.
С проникновенной искренностью, в чужом дворе чужие люди спрашивают: «А вы голосовать?». Кто все эти люди? Стоят три зомби, окутаны с головы до ног, но дело свое знают, всех порхающих приземляют в реальность. На дворе суббота и голосование тоже там, на дворе. Такой расклад.
Я не поймана. Значит все ок. Полет нормальный. В одном из зомби увидела глаза, человечные глаза, с прищуром, а в них ирония. Родство душ почувствовала. Оказывается, в зомби тоже есть душа. А пока в зомби есть душа, все хорошо.
