Явление нового фильма Юрия Быкова «Дурак» в отечественном прокате прошло как-то тихо и без особых дискуссий. Всех затмил «Левиафан». А тут появляется картина, название которой отсылает не то к сказкам, не то к жанру трагикомедии. И в самом деле: а кто он, этот самый дурак? Не поверите: обыкновенный сантехник по фамилии Никитин (Артем Быстров). Но от всех остальных сантехников нашей жизни его отличают два качества: профессионализм и наличие совести. И это надо воспринимать вполне серьезно, потому что именно этому герою суждено стать если не спасителем человечества, то тем персонажем, кто искренне желает помочь людям, оказавшимся на грани жуткой беды.
Все началось с того, что Никитин обнаруживает во время ремонта очередного прорыва в густонаселенном общежитии большую трещину, пронизывающую здание от крыши до подвала. Это означает только одно: оно может рухнуть в любой момент, погребя под развалинами сотни человек. Сюжет не нов, узнаваем и характерен для нашей реальности. И реакция городского начальства, к которому обращается в отчаянии за помощью Никитин не менее узнаваема и психологически объяснима. И это порождает настоящее трагическое ощущение надвигающейся катастрофы, когда ты начинаешь понимать, что никто не собирается спасать людей. А заправилы города пытаются, прежде всего, спасти свои шкуры, не останавливаясь ни перед чем. Вплоть до физического устранения возможных свидетелей.
Здесь не до смеха, и не до возможных воспоминаний о советском и постсоветском кино. Юрий Быков предложил герою поистинне экзистенциальный выбор: либо смирится с обстоятельствами и спасать себя и свою семью от убийственного гнева городских властей, либо продолжать бороться за спасение обитателей того самого общежития. А живут там такие люди, которых и спасать-то не очень хочется. Недаром еще при советской власти такие общежития именовали «гадниками», а сегодня их обитателей именуют «маргиналами». Вся атмосфера «общаги» показана со вполне внятным отвратительным колоритом, в котором нет и не найдется никакого света. Мрак, одним словом. Как находится во мраке и тот не названный город, по которому в отчаянии мечется сантехник Никитин. И если уж искать анамнез для этого героя, то на память приходит, прежде всего, образ Афони из фильма Данелии, которому вроде тоже было поначалу на всех наплевать, но в котором вдруг начала просыпаться совесть.
В «Дураке» нет даже и намека на возможную позитивную развязку интриги с возможной катастрофой. Но сила его воздействия на аудиторию более позитивна в отличие от того же «Левиафана» хотя бы потому что есть герой, которому не все равно что будет с людьми. И он находит в себе силы бороться за их жизнь, а не смерть. Здесь нет мрачной красоты природных панорам, а есть густозамешанная на социальных мотивах депрессивная картина окружающей нас действительности. Она явлена зримо и в неотвратимом своем бесстыдстве по отношению к отдельному человеку.
Почему-то при размышлениях о «Дураке» в сознании постоянно рвались две фразы, принадлежащие одному и тому же писателю. Первая: «Человек один не может…Все равно человек один не может ни черта». Вторая: «Человека можно уничтожить. Но его нельзя победить». Эрнест Хемингуэй. Середина ХХ века. Поэтому сантехник Никитин из фильма «Дурак» и есть мой герой. Герой начала ХХI века.
Сергей Ильченко
Профессор, доктор филологических наук, кандидат искусствоведения
https://jf.spbu.ru