И в стекле окна отражаются паруса. Проплывают мимо дальние страны. Иногда в дом заглядывают странные путники в одежде, задубевшей от морской соли. Их лица обветренны, красны, небриты. Их тельняшки или грубые свитера не из здешней городской жизни.
Во всё виноват, конечно, этот чайник. Каждое утро я слышу его разбойничий посвист и жду, что разверну свой зонт не в пасмурную зябь, а в морскую зыбь.
Ветер наполнит его, словно парус, и, как в сказке, я полечу.
Это ничего, что зонтики не летают, мой — полетит, думаю я.
Облупившаяся краска окна, мутноватое после дождей стекло, отражение маяка, которого на самом деле нет... крики чаек, хотя поблизости нет даже пруда.
С той самой минуты, когда я увидела медный закат в помятом боку чайника, нет мне покоя. "О нет, — сказал мне тогда пожилой бродяга в помятом плаще. — Это не медь заката, это огонь маяка! Купи у меня этот чайник, девочка. Он слишком настойчиво зовёт по утрам. Староват я стал для всего этого!"
Я ещё подумала: как можно быть