После траншей за последним пригорком была небольшая площадка с неким подобием бункера, на лестнице которой сидели улыбающиеся бойцы. Порывистым раскатом вдали приглушенно трещала стрельба, но уже было ясно, что все кончено.
Кто-то достал сигареты, другие высыпали патроны и пополняли магазины. Ибрагим спустился на несколько ступенек вниз и покрыл лица уничтоженных армянских офицеров нижним бельем, сорванным с проводов верхней площадки. Спустя время, ткань окрасилась в цвет вина...
В комнате слева был еще один труп, дальше - склад с полными ящиками артиллерийских мин и патронов. "Почему все их офицеры здесь, а не в окопах?", - удивился я. Сержант указал носком сапога в сторону застреленного борова со спущенными штанами, покачал головой и выцедил: "Педерасты..."
На продовольственном складе лежал еще один убитый офицер. По словам штурмовиков, он прятался под койками и визжал о пощаде, но рисковать не стали. Мало ли что.
Повсеместно чувствовался отвратительный смрад и хотелось побыстрей выйти из помещения с черными от копоти стенами, на которой были выцарапаны даты и надписи на армянском. Под ногами хрустели гильзы и рассыпанный провиант. Было ощущение, что мы освобождали не стратегически важную высоту с укреплениями противника, а катакомбы вурдалаков или зомби в преисподней.
На бетонном полу и шатких столах, везде и всюду валялся мусор и ...спальные мешки. Воротило от вида грязной посуды и ее высохшего содержимого.
На площадке, ко мне опять подошел Ибрагим:
- Пойдем, посмотришь на одного несчастного тут во фланговом окопе...
- А что с ним не так?
- Ничего, все нормально. Если не считать того, что их пулеметчик прикован цепью к "пасенке" (бетонный шпалерный столбик, которым выстелен окоп).
- Он жив..?
- Sən elə zarafat elə...