Начало истории: «Будет трудно, но весело!» — длинный рассказ о коротком походе. Часть I
Предыдущая часть: «Будет трудно, но весело!» — длинный рассказ о коротком походе. Часть III
Теперь уж на компас смотришь чаще, чем под ноги, честно говоря, совершенно безосновательно — через каждые двадцать шагов он ничего нового не покажет. Но я вечный перестраховщик. Тем более, доверили дело, и подводить не хочется, а хочется реально сделать всё правильно, не заблудиться и через сорок минут марша оказаться там, где назначено — на границе между лесом и длинной вырубкой. Темп беру даже для себя неожиданно бодрый, как будто боясь не успеть. На самом деле, вдруг действительно становится удобно и комфортно так идти. То и дело кручу башкой туда-сюда, смотрю в карту: «Вроде бы, вот это прошли… Или нет? Блин, это вот этот кусок леса был или тот?». Карта у нас раритетная — аж 1985-го года рисовки, но это особо не осложняет дела. Скорее, приходится иногда одёргивать себя, чтобы не лезли в голову эдакие панические мыслишки, когда видишь вдруг, что на полградуса отклонился от направления на север.
Наверное, со стороны я выгляжу смешно со своим серьёзнейшим видом, прищуренными глазами и постоянными сверками с компасом и картой. Чувствуешь себя то настоящим туристом, то полным профаном. Это всё-таки странные ощущения — быть впереди, вести за собой кого-то. Теперь уже перед тобою нет никаких «рюкзаков с ногами»: только неведомые прежде места, лес да поле. Зато те, кто идёт следом, из почти несуществующих становятся вдруг преувеличенно-реальными. Ты чувствуешь каждого из двенадцати человек, идущих за тобой, слышишь, кажется, все их шаги, хруст веток и шелест травы, хотя, оборачиваясь, вновь и вновь видишь вблизи только Василия — остальные немного отстают, мы останавливаемся и ждём, и он советует слегка сбавить темп, чтобы удобно было всем.
Ты всё-таки не совсем уж пропащий романтичный дурак, ты понимаешь, что от того, дойдет ли группа до нужного пункта, не зависит ничья жизнь или смерть, равно, как и от выбранного тобою маршрута — всё равно, в случае чего, потом выровняемся и, в конце концов, окажемся, где надо. Ты ведёшь не отряд разведчиков во вражеский тыл, а всего только группу туристов в лёгком походике, но всё равно в какой-то момент понимаешь внезапную ответственность за них. Ведь двенадцать человек, старше и опытнее тебя, идут сейчас туда, куда ты их ведёшь. А ты ведёшь в первый раз. Вообще в первый раз идёшь по карте и компасу! И мест не знаешь. И вообще, кажется, уже давно было пора пройти этот лес, а за ним почему-то нет никакого поля…
Забыть о том, что в первый раз! Двенадцать человек идут за тобой, и это вдруг придаёт уверенности. Стрелка компаса не сдвигается с отметки «N», и сбиться с пути тут точно никак нельзя было. Меньше сомнений — больше дела. Больше уклонений от метящих в глаза острых веток, отмахивания с лица высоких трав, перелазаний через упавшие деревья, попутных околофилософских размышлений, не имеющих строго определённой темы. Лес всё-таки начинает редеть, и на горизонте показывается широкая полоса поля. Кажется, точь-в-точь такая, как на плане! Я никогда, наверное, ещё так не радовалась тому, что в нашей стране за тридцать с лишком лет что-то осталось неизменным. Через несколько минут и несколько сотен шагов мы оказываемся там, куда указывали пальцами на карте сорок минут назад. Привал! Рюкзаки с плеч, камеру из кофра, карту и компас Оле на следующую часть маршрута. Что ж, я не заблудилась — уже достижение. И очередной плюс в копилку жизненных навыков.
Время переваливает за пять вечера, к нам начинают подкрадываться ранние сумерки. Идти решено до семи, а потом ставить лагерь на ночёвку. У меня вдруг пропадает желание быть среди первых, отступаю вглубь группы и, уже совершенно не задумываясь о каверзах маршрута, иду туда, куда ведут. Ведёт Оля, чей отрезок пути в качестве проводника памятен первым по-настоящему крупным заходом в болото. Мы не знали ещё, что завтра нас ждёт штук шесть таких переходов, но шуточки про Сусаниных уже имели место.
Второй раз промочив ноги, ты уже не паникуешь и не расстраиваешься. Тебе ещё не пофиг, но и катастрофы в этом нет. Просто обидно — кажется, только-только ботинки подсохли, и вот опять… Вода в болоте ржавая, противная, а пахнет на этом самом болоте вдруг вкусно — кусты смородины вносят странный, неожиданный диссонанс. Тебе же с детства твердили, что болото — это ужас, опасность, страх и смерть. А ещё ты читал книжки и смотрел фильмы, «А зори здесь тихие», например. Но и болота, конечно, бывают разные. Вот и мы штурмуем очередное, прыгая по кочкам, которые предательски выворачиваются из-под ног, хлюпаем ботинками по грязной, вязкой жиже, пытаемся опереться на что угодно, даже на высохшие стебли камыша. Импровизированных посохов к тому времени в отряде добавилось. Но лично я люблю, чтобы руки были свободными. Вот и балансирую, дожидаясь, пока идущая впереди Катя шагнёт дальше, прощупывая путь трекинговыми палками. Но в какой-то момент всё равно случается так, что наступаешь в трясину, приглушённо и коротко ругаешься, вытягивая почерневший ботинок, чувствуя холод, пробирающийся сквозь пальцы. Часть отряда, уже добравшаяся до тверди, заманчиво маячит рюкзаками выше по склону, а где-то позади слышится, как Антон с философской чувственностью и интересом геолога рассказывает об особенностях местного рельефа и составе почв…
Продолжение следует...