ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Про то, что большое счастье
бывает очень маленького размера
Мне кажется, что моя кошка Тимофея страдала раздвоением личности. Иначе как объяснить её неадекватное поведение? То она колошматила Сеню почём зря ни за что, то рвала его в клочья лишь потому, что мы его по головке погладили, то вдруг ни с того ни с сего на пустом месте становилась ласковой и нежной женой. У неё даже выражение морды менялось до неузнаваемости. В такие редкие моменты я чувствовала себя на седьмом небе от счастья.
Мир в кошачьей комнате приводил моё сознание в состояние покоя, и я садилась посреди комнаты на пол. Взрослые кошки устраивались рядом, а котята использовали меня как тренажёр для оттачивания лазательно-эквилибристического мастерства. В этот момент я вспоминала моменты своего самого большого счастья...
Ребёнком я была неугомонным. Мне всё было интересно. Поэтому царапины, ссадины, ушибы и переломы я получала регулярно. И я была в этот момент счастлива — от радости познания.
Никогда не забуду двух недель, проведённых в больнице: меня туда в шесть лет по ошибке отправили с предполагаемым гепатитом. Там я впервые сначала увидела, а потом попробовала чай с лимоном. Когда я пила этот умопомрачительный напиток, мне казалось, что в меня проникает волшебство каких-то других непознанных миров. А потом за мной приехал отец с огромной авоськой, наполненной под завязку мандаринами. Это был солнечный и морозный январский день. Мы ехали в электричке, и я лопала мандаринку за мандаринкой, смотрела в окно на мелькающие заснеженные сосны и почему-то понимала, что это огромное счастье — возвращаться домой абсолютно здоровой и есть оранжевые сочные маленькие мандарины, очищенные для меня большими руками моего отца...
Однажды папа со своим другом взяли меня с собой на рыбалку. Но это была необычная рыбалка на лодке вдоль берега Ладоги. Мы мчались на катере в центр озера на острова навстречу июльскому восходу солнца. У меня было ощущение, что меня нет. Вообще нет. Есть только карамельно-молочное что-то, поглотившее меня целиком. И в этом состоянии меня сначала высадили из катера на огромный валун, потом вели за руку через лес и привели... на земляничную поляну! Это был удар счастья. Я рухнула на колени и поползла, поедая ягоду за ягодой. А отец и его друг смеялись и размеренно курили «Беломор», сидя на огромных, покрытых мхом каменных глыбах на краю поляны...
Потом было много другого счастья: букет из двадцати одной пурпурной розы под названием «Софи Лорен», подаренный мне на день рождения моим будущим мужем, рождение моих мальчишек, осознание собственного предназначения и... кошки. Почему-то без них я не могу быть в гармонии с миром. Для полного счастья мне нужно, чтобы рядом находились эти наглые усатые морды...
Вот в таком релаксационном состоянии я и дала имена моим четырём маленьким пушистым счастьям.
Счастье номер один — Алиса. Спасибо Льюису Кэрроллу! Так я её назвала потому, что у неё на задней правой лапе вместо четырёх положенных пальцев было целых пять. Счастье номер два — Анфиса. В переводе с греческого — «цветок». Конечно, цветок: вся пушистая, попастая и неотразимо женственная. Счастье номер три — Амели. Ну, что уж тут объяснять... Девушка была маленькой, изящной и с огромными глазами, наполненными волшебством. И счастье номер четыре — Амадеус. Этот котенок очень любил слушать классическую музыку. Я его всегда отличала от других по удивительно мажорному и невероятно громкому мяуканью...
Да... Мои большие счастья всегда отличались небольшим размером…
