Утром пишет Ира, мать моих младших: «У нас в вентиляции птица. В душевой. Она трепещет, когда мы включаем свет и вентилятор. Ее нужно достать». Я, в надежде, что птица рассосётся сама собой, поначалу пытался игнорировать серьёзность возникшей проблемы всеми силами. Меньше всего хотелось с шуруповёртом в руках в кромешной тьме демонтировать шпунтовые потолки, вентиляцию, пробивать дыры в замшелой черепице и разбирать водосточную систему. Причём все это без единого шанса собрать обратно в рабочем виде. Я в таких случаях обычно из оставшихся запчастей могу построить летнюю веранду или, на худой конец, будку для мастифа. Хотя мастифа у меня как раз и нет. Более того, учитывая мою анатомию (я сейчас не про ширину подлой кости, из-за которой у меня маячит диагноз ожирение, а про то, что руки у меня растут сзади. Ниже пояса. Причем, как мне кажется, перепутаны левая с правой. Или верх с низом. Хотя, это всего лишь моя догадка, не подтверждаемая рентгеном), я за подобные задачи брался в своей жизни только в двух случаях - когда не было денег на цветы или когда просила мама. Но здесь что-то похуже! Птица! Живое безобидное существо, каким-то хреном из вентиляционной трубе на крыше попавшее в вентилятор ванной комнаты. Ира каждые пол часа обновляла статус: «Она уже не трепыхается». Потом, «Она пищит и плачет». Затем: «Мне кажется она сдохла и уже немного воняет».
Воображение рисовало мне несчастную ласточку или дрозда-рябинника (и те и другие весной под крышей дома свиди конкурирующие гнезда и размашисто воевали друг с другом за кормовую базу, игнорируя мои права на земельный участок и строения на нём), в пылу борьбы запиханную противоборствующим отрядом озлобенных птиц силком в узкое отверстие пластиковой трубы (Angry birds). Истекая кровью от побоев, полученных в неравном бою, поверженный Икар из последних сил тщится пробраться в голубеющий вверху круг родного неба, но мощные крылья и сильный клюв бесполезны в скользком пластике, установленном вертикально. А тут еще вентилятор внизу, который в другом конце туннеля как бы намекает на известную метафору, горя красными адскими огнями светодиодов. Его лопасти как ножи сверкают и блестят. А жить так хочется. Нет сил. Сил нет. И нет надежды. Разве только на меня. Спасителя.
И я дрогнул. Стремянка, шуруповёрт, зажим, скальпель, тампон, мат. Шуруповёрт упал удачно. Уфф и вот, вуаля! Вентилятор висит безжизненно на проводах, гофра отжата и облатка снята. Но ... в черной дыре нет никакой птицы! Эта плутовка в испуге и стрессе забилась в какое-то из колен в топологии вентканала или, в самом деле, сдохла. Или не сдохла? Хотелось верить в лучшее (сдохла сама). И, пока я продумывал, где взять жесткой проволоки метров 10 длиной, чтобы выковырять тельце несчастной, тёща проявила комсомольскую смекалку и поставила под дырой в потолке яркую лампу, прикрыв дверь в ванную комнату. На свет наш герой, постепенно уняв робость, и вышел. Сам. Где и был пойман тёщей раньше, чем котом, который был чрезвычайно разочарован таким нелепым исходом нашей дикой охоты. Пленником оказался удивительной красоты черный стриж. Дерзкие черные агаты глаз, небольшой, но красивый в аэродинамике обводов клюв, стремительные длинные утонченной красоты крылья. Он был совершенен как Смауг, но чуть менее грозен. Посидев с секунду у меня на пальце, пленник оттолкнулся от ладони и ушел в небо, набирая скорость. А я ушел собирать обратно все, что отсоединил и отвинтил, с ужасом думая, куда девать оставшиеся запасные части и детали...