«Иван Николаевич, Вы все же решительно меня не понимаете, хотя я рассчитывал найти в Вас союзника, да-да, определенно рассчитывал найти в Вас союзника» – голос Петра Ильича уже начинал потихоньку дребезжать и походил чем-то на расстроенное детское пианино. Именно сейчас ему нужно было полное понимание и принятие его новой идеи его коллегой и товарищем, и он, будучи сорокалетним мужчиной чувствовал себя как ребенок, он поймал таки за хвост ту самую удачу, которая вертелась перед ним все эти годы. Вот уже практически пятнадцать лет он безвылазно сидел в этих серых стенах и наконец-то вот она! «Иван Николаевич, я настаиваю, обратите же внимание на чертову доску, ну разве не элегантное решение, разве нет? Ну Иван Николаевич, ну не молчите же Вы!?! В конце концов я могу понять Ваше расстройство, что это не Ваше открытие, но я хочу, чтобы именно Вы были первым, кто увидит его и что самое важное – сможет понять» - тон Петра Ильича стал уже уговаривающим и мягким с акцентом на слове «Вы»,