Никита подъехал к детскому дому, припарковал машину, достал телефон, позвонил Людмиле Васильевне Сорокиной, сообщил, что подъехал и ожидает у ворот детского дома. Через пару минут ворота открылись, вахтёр пригласил его пройти. Никита с сумкой на плече и фотоаппаратом в руках, последовал за ним. Они по широкой дорожке подошли к трёхэтажному зданию, поднялись по лестнице, и зашли в просторный вестибюль.
- Вам прямо по коридору, вторая дверь справа, увидите кабинет - Заместителя директора по учебной работе, – показал дорогу вахтёр, и ушёл.
Никита постучал в дверь.
- Входите.
- Здравствуйте, Я Никита Владимирович Костылёв, можно просто Никита, - представился он женщине, сидящей за столом.
- Здравствуйте, Никита. Людмила Васильевна Сорокина, будем знакомы, - улыбнулась она. Проходите, располагайтесь, - указала она ему на стул за приставным столом.
Никита сел, снял сумку с плеча, поставил её на пол, фотоаппарат положил на стол перед собой.
- У Вас красиво! Детский дом давно занимает эту территорию? – задал он свой первый вопрос.
- Нет, здесь мы четвёртый год, до этого были в другом городе. Всё меняется. Стоит заметить, меняется к лучшему. Сейчас у нас хорошее финансирование и мы можем многое позволить. Всё делается для детей, но это всё равно детский дом, а не родной, родительский.
- А Вы, Людмила Васильевна, давно в этом детском доме работаете?
- Давно, уж пятнадцать лет в этом году будет. После института работала сначала в школе, а потом мне предложили поработать в детском доме в качестве педагога организатора. Есть такая единица в штатном расписании. Звучит легко, но работы и ответственности выше крыши. Через два года стала заместителем директора по учебной части. Хотя приставку «по учебной части» можно легко откинуть, в мои обязанности входит столько всего, не перечислишь. Ну, да ладно.
Никита, я знаю, Вас интересует этот отрывок немецкой газеты, объясните, почему?
- Потому что я хочу доказать, что Анна Тимофеевна Рощина не погибла, просто она была слишком маленькой и не знала, как зовут её папу и свою фамилию тоже не знала, поэтому ей придумали другое отчество и другую фамилию, она стала Решетниковой Анной Трофимовной. Давайте посмотрим для начала её личное дело.
Людмила Васильевна передала ему папку с документами. Никита открыл её.
- Я предлагаю начать смотреть с документов, составленных при поступлении. Смотрите, Анну Решетникову, сдает медсестра, тут указано, к какому полку она приписана, но это не так важно, важно, что она, Решетникова Екатерина Андреевна.
-Интересно, а я даже не заметила этого.
- А вот её объяснение, где нашли детей, и кто их нашёл, тоже написанное Екатериной Решетниковой. А нашёл их Трофим. Вот Вам и отчество. Но для доказательства в суде этого будет не достаточно. Главным аргументом, возможно, станет обрывок газеты. Расскажите мне, пожалуйста, что Вам писала немка, - попросил Никита.
- Минуточку, Никита, я сейчас приглашу Зою Фёдоровну. Это наш педагог дополнительного образования. Она хорошо владеет немецким языком, и это её идея, написать письмо по адресу, указанному на обрывке газеты, - Людмила Васильевна позвонила по внутреннему телефону, попросила принести полностью всю переписку с Ирмой.
Минут через пять в кабинет вошла молодая женщина.
- Здравствуйте. Людмила Васильевна, Вы меня вызывали?
- Да, познакомьтесь, пожалуйста, Зоя Федоровна Кучерова, - представила Людмила Васильевна женщину Никите.
Никита встал, представился:
- Никита Владимирович Костылёв, внук Анны Трофимовны Решетниковой. – Они пожали руки. Учительница села за стол, положила рядом с собой папку с бумагами.
- Зоя Фёдоровна, расскажите мне, пожалуйста, что Вам сообщила Ирма о кулоне в своих письмах, - попросил Никита.
- Она утверждает, что её прадед снял этот кулон с шеи девочки. Детей было двое. Он их вывез с территории, на которой должно было быть скоро сражение. Он ночью оставил их на нейтральной полосе, потому что знал, что рядом находятся русские, хотел, чтобы их спасли. Вместо кулона он оставил записку со своим именем и адресом. После войны он сам искал Рошиных Тимофея Николаевича и Лидию Михайловну и их дочь. Простите, Никита Владимирович, но мне и сейчас не понятно, почему он искал семью Рощиных, если обрывок газеты был найден в личном деле Анны Решетниковой.
- Хорошо, я сейчас Вам объясню. На самом деле Анна Решетникова является Анной Тимофеевной Рощиной. Просто девочка была очень маленькая и не помнила, ни фамилию, ни как зовут её папу. Когда детей определяли в ваш детский дом, а их сдавала медсестра Решетникова Екатерина, девочке дали её фамилию, а отчество Трофимовна она получила от солдата Трофима, он вывел детей с нейтральной полосы линии фронта. Детей было двое. Это верно. Вторым ребёнком был Василий Веселовский. Фамилию Василия Веселовского Екатерина тоже изменила.
- Зачем она это сделала? – спросила учительница.
- Чтобы детей не вернули в детдом, в котором они были.
- У них что, родители были репрессированы? – догадалась Людмила Васильевна.
- Да.
- Боже мой! Это же значит, что они никогда не смогут найти своих родственников
- Да, так и было до прошлой пятницы. В прошлую пятницу Василий встретился со своим родным братом. – И Никита со всеми подробностями рассказал, как дед Василий вспомнил свою фамилию, как встретился с братом, его семьёй, рассказал он им и о семье Рощиных, о воспоминаниях Анны о пережитых страшных днях, и о том, как она горько плакала о потере кулона. Женщины слушали, затаив дыхание, и когда он закончил свой рассказ, сидели некоторое время, молча.
- А мы не могли понять эту немку, о чём она пишет. Потом она прислала свой номер телефона, и теперь мы можем с ней разговаривать по скайпу. Хотите поговорить с ней? – спросила Зоя Фёдоровна.
- Конечно, хочу – взволнованно ответил Никита.
- Пойдёмте в кабинет немецкого языка. У нас один компьютер настроен для наших с ней разговоров. Часто дети разговаривают с ней на немецком языке.
В кабинете немецкого языка Зоя Федоровна включила компьютер и настраивала его, а Людмила Васильевна рассказывала Никите о жизни детей в детском доме. В конечном итоге спросила, согласится ли бабушка встретиться с детьми, и рассказать им о своём детстве, если её пригласят в детский дом. Никита наотрез отказался. Он популярно объяснил, что воспоминания о годах, проведённых в детском доме, ранят бабушку так, что она без слёз не может говорить об этом периоде своей жизни.
- Поймите меня правильно. Быть с двух лет в детском доме в те годы, это…, - он не договорил, Людмила Васильевна прервала его:
- Я всё понимаю. Нет, значит, нет.
Зоя Фёдоровна позвала их к экрану.
- Ирма, знакомьтесь, это Никита, внук Анны – сказала Зоя Фёдоровна на русском языке.
- Здравствуйте, Ирма.
- Здравствуйте Никита.
- Вы ищите семью Рощиных Тимофея Николаевича и Лидию Михайловну?
- Да.
- Зачем?
- Я хочу передать кулон.
Ирма хорошо знала русский язык, но говорила с акцентом и медленно. Слова подбирала.
- Откуда он у Вас?
- Мой прадедушка взял его у маленькой девочки, - ответила Ирма.
- Он искал через посольство Тимофея Николаевича, Лидию Михайловну и девочку?
- Да, но не нашёл, бумага есть, умерли.
Никита вытащил из кармана кулон, раскрыл его, и показал немке.
- Да, да, этот есть у меня, хочу отдать.
- Зоя Фёдоровна, помогите мне, боюсь, она не поймёт, о чём я её сейчас спрошу. Меня интересует, есть ли у неё официальные документы, - Зоя Федоровна начала переводить, - воспоминания её прадедушки о том, как он встретил и спас детей, его запрос на поиск в посольство, официальный ответ на этот запрос.
- Да, есть. Всё есть. Есть книга, дневник, запрос в посольство, есть ответ.
- Ирма, девочка жива, она моя бабушка, - сказал Никита.
- Хочу увидеть и отдать кулон.
- Приезжайте, - пригласил Никита.
- Приеду, - ответила немка, - приеду на следующей неделе, привезу все документы и кулон, позвоню обязательно, позвоню.
- Я встречу, запишите мой номер телефона. – Никита продиктовал, немка записала.
На экране появились двое. Они радостно махали руками.
- Это мои сотрудники, - объяснила Ирма, я позвоню Вам, Никита завтра.
- Спасибо. До свидания.
- До свидания. – Экран погас.
Оглавление
Продолжение