Что им бури и ливни, пробитый башмак? Что им чайник остывший и грязные кружки? И билетик молочный, а явно служак, Только армия с выездом на дом к подушке. Меня дрожью ломает от битых речей, Что облегчит всем жизнь череда технологий, Ощущаюсь сироткой, без крова, ничей. А на деле меня принуждают к работе. Я на службе с утра, днем и ночью, в обед, Когда мылом стираю уставшую спину, А в верхах говорят о какой-то борьбе За свободу живого от грязной рутины. В голове возникает глухой дисбаланс, Я беспечная муха слюной на капоте. Я работаю, чтобы семья родилась Или жизнь отдаю проклятой работе?
Что им бури и ливни, пробитый башмак?
Что им чайник остывший и грязные кружки?
И билетик молочный, а явно служак,
Только армия с выездом на дом к подушке.
Меня дрожью ломает от битых речей,
Что облегчит всем жизнь череда технологий,
Ощущаюсь сироткой, без крова, ничей.
А на деле меня принуждают к работе.
Я на службе с утра, днем и ночью, в обед,
Когда мылом стираю уставшую спину,
А в верхах говорят о какой-то борьбе
За свободу живого от грязной рутины.
В голове возникает глухой дисбаланс,
Я беспечная муха слюной на капоте.
Я работаю, чтобы семья родилась
Или жизнь отдаю проклятой работе?
