В тридцать три года, в возрасте, когда должно случиться что-то значимое и важное, когда, по всеобщему мнению, ты должен достигнуть того же понимания, что и Христос, я вдруг понял, что нахожусь примерно там же, откуда стартовал. Самым ярким воспоминанием того времени был момент, когда мы с дочкой шли из садика. Был конец весны, появилась первая клубника, красивая, наполняющая ароматом всё вокруг, а у меня не было ни копейки в кармане. У меня хватило на сигареты поштучно, бокал пива, чтобы снять стресс, и на этом праздник закончился. Моя доченька, казалось, не замечала ничего вокруг, прижимала к груди какую-то игрушку, и я был безмерно благодарен за то, что она никогда ничего не просит. Я вдруг понял, что это единственный человек, которому я должен и который дороже всех на земле. Она не просила, но я знал, что хочу подарить ей самое важное: стремления, мечты и будущее, и именно она должна стать тем свободным человеком, которым никак не мог стать я. Свободным, в том числе, и от меня. Я