Признанный родоначальником современного русского языка, Пушкин избавил национальную словесность от архаизмов, облегчил её и заложил фундамент в объединение литературного и простонародного стиля изложения. Однако в XIX веке о нем в хорошем тоне отзывался лишь узкий круг ценителей.
Вольнодумец
Выпускник Царскосельского лицея, Пушкин вобрал в себя свободолюбивый дух, витавший в коридорах альма-матер. Вольнодумие, царившее в нём, отразилось на социально-политических воззрениях воспитанников, некоторые из которых 14 декабря 1825 году стали активными участниками восстания декабристов.
Пушкин, возможно, и разделял взгляды своих друзей, но на Сенатскую площадь не попал, потому что ему предпочитали не говорить о намечающемся восстании. Одни пушкинисты говорят, что гению ничего не сказали, потому что берегли; в то время как другие рассуждают, что поэт мог просто разболтать о плане.
Придворный писатель
Переломным моментом в жизни и творчестве Пушкина можно считать 1826 года, когда император Николай I решил приручить неподатливого поэта.
В заговоре против писателя участвовал и Бенкендорф, возглавлявший третье отделение, которое занималось надзором за политически неблагонадёжными лицами и сыском. Именно он рапортовал царю, что Пушкин «порядочный шалопай, но если удастся направить его перо и его речи, то это будет выгодно».
Пушкин согласился на сотрудничество с двором и обязался не участвовать ни в каких тайных заговорах против режима, в надежде, что сумеет убедить императора в необходимости реформ.
Травля
Это условие литератор сдержал, но хвалебным рупором власти так и не стал, так как продолжал писать неудобные строки, цензурировать которые взялся сам император.
Пушкин попал в мышеловку, каждое его произведение контролировалось, попадало под травлю и всё реже передавалось в печать. Большую роль в подрыве авторитета писателя сыграл доносчик Бенкендорфа, а по совместительству издатель газеты «Северная пчела», Булгарин, который с позволения императора рецензировал «Евгения Онегина» фразой: «Ни одной мысли в этой водянистой VII главе, ни одного чувствования, ни одной картины, достойной воззрения. Совершенное падение!».
Эстафета поклёпа, злостной и необоснованной критики на Пушкина была подхвачена другими журналистами, работавшими под началом министра просвещения Уварова, и вскоре распространилась на внушительную часть дворянства, которое никогда не отличалось хорошим вкусом.
Куда спокойнее было умиляться творчеством Кукольника - самого продаваемого и популярного писателя того времени, который откровенно и яростно не признавал совершенство таланта Пушкина.
Репутация Пушкина была столь «дурной», что семья Гончаровых боялась выдать за него свою дочь, и лишь вмешательство чиновников изменило ситуацию.
Став заложником императора Пушкин получил от него оскорбительное низшее придворное звание камер-юнкера, но всё же не стал его холопом, сохранив независимость мысли и чувство собственного достоинства.
А когда, по одной из версий, подстрекаемый властями Дантес стал ухаживать за женой Пушкина, поэт вынес себе смертный приговор.
Малограмотность
Косвенная причина, по которой современники Пушкина мало читали его произведения, кроется в неграмотности 79% населения страны. Знакомство этой части населения с великим поэтом происходило через неказистые картинки с текстом, называемые лубком, который популяризировал пушкинские стихи в искажённом виде.
Именно поэтому самые крупные прижизненные тиражи пушкинских произведений не переваливали за отметку в 1200 экземпляров, да и те, по свидетельству современников, расходились годами и попадали большею частью в руки интеллигенции.
Кстати Пушкин очень щепетильно относился к внешнему виду своих фолиантов, лично участвовал в выборе размера шрифтов и размещении текста на странице, отслеживал формат издания и следил, чтобы обложка тома соответствовала содержанию.
Непереводимый
Ещё одним фактором, объясняющим, почему Пушкина мало читали современники, является его «непереводимость» на иностранные языки. Если его проза ещё как-то поддавалась переложению, и европейская публика была знакома с «Пиковой дамой» и «Повестями Белкина», то с поэзией дела у переводчиков не ладятся до сих пор.
Отечественные и зарубежные филологи утверждают, что поэт так гениально жонглировал фонетическим и лексическим богатством русского языка, что ни в одном языке мира нельзя найти им качественный аналог, а значит, во всей красе продемонстрировать читателю волшебство его слога.