Роясь в старых документах нашей семьи, я случайно обнаружил два листика бумаги: один, пожелтевший от времени, с крупным печатным шрифтом, а другой исписанный каллиграфическим почерком, с официальным штампом. Печатный показался мне вырванной страницей из какого-то старого журнала или книги, он был смят и весь пропитан жирными или восковыми пятнами.
«Кому и зачем понадобился этот хлам?» - мелькнула у меня мысль. Но не разорвал, не уничтожил я этой бумажки. Прочитал заглавие, вчитался в содержание, пробежал глазами каллиграфическим почерком написанное письмо, резолюцию на нем, и, как наяву, передо мной предстала волнующая эпопея далекого прошлого.
Напечатанная страница оказалась циркуляром полтавской духовной консистории 1902 года.
Давно, очень давно, как видите, произошло это. Циркуляр консистории сам по себе ничто. Разве их мало было издано в то время? Мне он напоминал мне мое детство в деревне и соседа Петра Недолю.
Петр был в то время не просто молодой неженатый парень. Будучи единственным сыном у родителей, он законной льготой и военной службы не отбывал. Подростком батрачил у местных кулаков, а потом работал землекопом, шахтером и рабочим на заводе. Испытал всего немало... Тяжел труд шахтера и землекопа. Участвовал он и в забастовках, происходивших в ту пору.
Если в нашем селе крестьяне побаивались земского начальника или урядника, то Петр нисколько не страшился их и относился к ним с ненавистью и презрением. Урядников, усмиряющих «бунтовщиков» на шахтах, подрядчиков, капиталистов, их управляющих, как и всех представителей царско-помещичьего строя, Петр считал своими врагами.
Не удивлял его и поп, всегда появлявшийся на шахте во время забастовки и после нее, «наставлявший» землекопов и шахтеров «на путь истинный».
«И чего только поп сует свой нос туда, куда не следует? Зачем церкви вмешиваться в дела забастовщиков? Занимались бы проповедями у себя в церкви и не вмешивались в мирские дела, не смущали бы человеку душу», — думал часто Петр, наблюдая, как урядник делал «внушение» землекопу за выплеснутый под двери подрядчика борщ или какой-нибудь дерзкий ответ десятнику. А рядом стоял поп, теребивший руками серебряный крест, лежавший на его толстом брюхе.
Понятно, что не дерзкий ответ землекопа и вылитый борщ беспокоили урядника и других представителей царской власти. Иногда землекопами становились рабочие заводов, скрывавшиеся от арестов и преследований охранки. Десятники землекопов, нуждавшиеся в рабочей силе, не были слишком требовательными к предлагавшим свои услуги людям и принимали их на работу без документов... Мастеровой с завода или фабрики быстро овладевал несложной наукой рыть землю и учил потом своих собратьев уму-разуму...
Вот так и учился Петр Недоля, так и познавал всю «прелесть» жизни землекопа. После каждого «усмирения» забастовщиков Петра увольняли с работы. Особенно он не любил попов, навязчиво пристававших к людям с требованием исповедоваться и «открыть перед богом все смятение своей души». За это он прозвал попов «урядниками в рясах», шпиками.
Вполне естественно, что и они не миловали его. Кроме прозвища «бунтовщик», его еще называли и безбожником. А в одном из рапортов высшему начальству урядник доносил, что Петр Недоля «как зачинщик бунтов и своеволий среди рабочих, будучи злостно неверующим, является неблагонадежным для существующего его императорского величества порядка и несомненным социал-демократическим элементом, заслуживающим изоляции...».
Рассказала об этом Петру девушка, с которой он прощался вечером накануне отъезда в родное село за получением нового паспорта.