Я знал её недолго. Прошли краями, едва соприкоснувшись, почти как у Цветаевой Марины, но увечья нанесли друг другу страшные. Нет-нет, не физические, но душевные раны болят гораздо дольше и горше. И в поту просыпаясь, на мокрой простыне, чувствовал я себя утопленником в тихом пруду, а что чувствовала она, я не знаю, но склонен думать, что нечто похожее.
Есть такие связи, которым нипочём ни социальный статус, ни материальное положение, ни возраст, ни политические воззрения на ситуацию в стране. Связи, которые остаются с нами навсегда, а может и дольше, мы ведь совсем не знаем, что там дальше-то. Эмпатия на уровне божественных золотых сечений, когда мысль пронзает пространство и разливается по жилам уверенностью, что именно сейчас, в сию секунду, в это мгновение она думает обо мне и задумчиво улыбается. Любовь? Не уверен. Нет в нашем языке слова, способного описать это чувство. Стоит, наверное, его изобрести. Слишком уж мы опошлили слово Любовь, слишком извратили, вымарав в человеке его божественную суть. А может, стоит вернуть Любви её высшие смыслы, и поэтому я пишу все эти свои «заметки на полях». Вдруг, вам достанет желание почувствовать тончайшие энергии, которые связывают нас с Создателем, в моменты обретения Любви. Отлично, писать о настоящей Любви будем, указывая её с заглавной буквы.
Мгновение было прекрасным, всё по классикам, но именно мгновенным, буквально. Каждый старался оставить в прошлом то, что прорастало побегами случайных встреч в огромном городе, пробуждая улыбку радости. Эти улыбки очень хорошо читали все те, кто пришёл встать к амбразуре, и кому довелось пасть жертвой далёкого эха вечной Любви.
Лекарства нет. Теперь я знаю точно. Себе врать нельзя, ибо как сказал один умный человек: «Врать другим – это театр, а врать себе – это болезнь».
Но эхо эхом, а жить-то надо, вот и строили и затыкали эту брешь в сердцах, обычное дело.
Но с лирикой покончено, потому что сегодня мы о деловой женщине, выросшей из целеустремлённой девочки. Она прекрасна, и у неё хороший крепкий бизнес. Она всё время в работе, настолько, что она и есть работа. Дедлайны, поставки, сотрудники, налоги (куда без них?), смежники. Бесконечная лента событий, чтобы спрятать себя за ними, чтобы говорить всему миру, что дело и есть счастье. Это прекрасно, и правильно, и возможно, почти так и есть, но в доме, когда все уснули, на кухне с чашкой чая, читая старый сайт со стихами, куда уже давно никто не заходит, она улыбается и грустит и вздыхает еле слышно, чтобы самой себе не напомнить о том, как это было. Несколько десятков стихов для неё одной. На которые она могла бы претендовать, как когда-то Лиля Брик, Лаура, Беатриче и прочие Музы поэтов. Её личное богатство, принадлежащее ей по праву. Но она не предъявит своих прав на это богатство, потому что это не её стиль. Но здесь и сейчас, на тёмной кухне, она хозяйка всех этих стихов, перебирающая их, как мог бы перебирать свои сокровища индийский раджа.
Она не знает, что все мои слова я посвящаю ей, все без остатка, все годы, пронзая пространство времени, потому что нет пределов у чувства, если оно снизошло от Создателя, а сомневаться в этом, у меня причин нет.
Завтра у неё будет новый день, опять захлестнут волны проблем и прочей суеты, бизнес не терпит ленивых и бездеятельных, гонка продолжится, чтобы вечером на кухне…
Жизнь устроена странно, но другой у нас нет. Мы встречаемся, чтобы расстаться, чтобы проведя вместе отрезок её раствориться во времени и остаться воспоминанием. Мы зажигаем новые жизни, чтобы бросить их в горнило страстей, не давая им лоций, как и куда двигаться в этом пекле. Мы наносим себе сердечные татуировки, которые не свести, когда всё пройдёт, потому что в случае настоящего чувства ничего не проходит.
Кто-то сказал, что женщина может стать для мужчины помощницей, музой или просто ему не мешать. Настоящая Любовь вмещает в себя все эти ипостаси.
Ну вот, хотел написать про деловую женщину, а получилось про Любовь.
И пусть.
Итак, Она. Портрет её не прост.
В потоке смоляных волос,
купаются причуды мотыльками.
Она меня не любит. Между нами
живёт привычка - вместе быть всегда.
Итак, Она. В нахмуренных бровях
угроза впасть в немилость ночью поздней.
Но смех её, как соловей в ветвях,
Я слушаю его и становлюсь серьёзней,
задумчивым, настроенным на грусть.
И думаю: - Не любит, ну и пусть!
Зато со мной лежит в моей постели.
Мы только что в Нирвану улетели,
а после рухнули до страсти дна.
Ну, что ещё о Ней? Она одна,
но разная, то цвет прекрасный сада,
то воздух мой, то жар, то холод ада.
Она то свет, то тьма, то полумрак,
то сумрачна. И в ярости атак,
сжигающих и плавящих тела,
Она моя! И тут же не моя.
Она - врата в мои чертоги Рая.
Любимая, но всё-таки чужая.