Сидя на изоляции, чего только не пересмотрела...
Как я уже писала, изоляцию я использовала не для пресловутого "саморазвития" (ещё чего), а скорее для архивирования/редактирования/классификации уже имеющейся, старой информации. Много перечитала и пересмотрела из того, что уже знала-видела-читала давно...
Копаясь на Ютубе, наткнулась на старые выпуски юмористической передачи "Городок". Думаю, людям старше меня и чуть младше, не нужно объяснять кто это, что это, о чем это.
Припоминая хороший качественный юмор (и тоскуя по оному сейчас, среди выкидышей камеди клаба), решила посмотреть, понастольгировать. Честно говоря удивилась, насколько стало не смешно...
Нет, дело не в юморе. Стоянов и Олейников - великолепны. Но так ли великолепно то время, в которое рождался их жизненный, актуальный, острый юмор?
Бесприютность, взлохмаченность, сырость, дикость, чумазость 90-х, post-советских годов, после развала великой страны... Быт еще почти тот же (разваливаются страны быстро лишь на бумаге), но с прожилками новых веяний, новой моды, новый планок. Сплошная эклектика.
Старые нравственные ориентиры точно еще не умерли, но уже почти умирают, болеют и гниют заживо, оглушенные "дерьмократий", "свободочкой", вседозволенностью, новыми принципами жизни, капитализмом...
На Николо-Архангельском кладбище, где покоятся мои родители, да и вообще члены нашего рода (и где по этой причине я бываю регулярно), есть очень страшный участок. Кто-то, кто особо нервно относится к теме смерти, наверное удивиться - кладбище место в принципе безрадостное, но... Нет. И на кладбище энергия, энергетика разные.
Там, где лежат мои прадедушки и прабабушки, годы смерти людей 70-е годы. Почти всем этим людям, могила за могилой, ряд за рядом шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет... С памятников смотрят морщинистые строгие лица. Здесь спокойно и как-то... Время течет плавно, неторопливо, своим чередом.
Тот участок же, о котором я говорю вырос на месте огромного поля... Когда я была маленькая и меня начали возить на кладбище "к бабушкам", там и вдали еще могилы не виднелись.
Потом они стали появляться. Основные годы смерти на могильных плитах этого участка от 93 до 96 года. Шокирует не это (логично, что захоронения расположены хронологично), а средний возраст покойных. Двадцать. Тридцать. Сорок.
Иногда доходит до пятидесяти, но чаще (судя по годам), это уже ПОДзахороненные родные.
Тридцать. Сорок. Больше всего.
Памятники все - махины. Глыбы черного мрамора, с пафосными надписями, причудами и какими-то приблудами.
Эти люди, которые там легли в их тридцать и сорок, могли еще жить и жить. Должны были жить. В другой проекции, другой истории и другой стране.
Проходя мимо всегда ёжусь, хотя на кладбищах в принципе чувствую себя спокойно и философски уверенно, как и любой поэт-лирик-романтик. Но не здесь.
Здесь что-то пошло не так. Здесь ощущение кривой, которой случиться не должно было.
Святые 90-е.
Такие уютные, нежные и теплые (хоть и немного тревожные), из-под крыла мамы и папы. И такие уродливые, если посмотреть на них высунув голову из-под этого крыла и свесившись с высоты времени.
Ни черта не смешные.
Сейчас уже нет в живых Ильи Олейникова. Юрий Стоянов снимается во всяком говне. Нет и моих родителей, многих их друзей, которые в ту пору были молоды, полны сил, прекрасны, с которыми мы смеялись над этими страшными и актуальными шутками. Даже некоторых моих товарищей детства уже нет.
Если раньше, грустная и всем знакомая финальная песня А.Варум "Ах, как хочется вернуться, ах как хочется ворваться в городок..." , звучала логичным минорно-лирическим фоном, то сейчас, у моего post-советского поколения образовался тот самый пустырь на месте городка... В самом широком смысле и понимании...