Ему 25 лет, из них 6 он провёл за колючей проволокой. Его судьба совершенно типична для молодёжи нашего времени: родители пили, теряли работу, подросток быстро вошёл во вкус самостоятельной жизни. Ни тебе наставлений, ни ворчания бабушки, ни уроков в школе, где ни с того ни с сего нужно было изучать то климат Центральной Азии, то строение жаберных пластин окуня. Деньги никогда не были для Него проблемой, они легко появлялись и так же легко исчезали, а потом была весёлая компания, ночной город, драка и обвинение в грабеже, суд и колония.
Оказавшись в одиночестве и заточении, после вполне понятных злости и отчаянья Он находит возможность выразить себя и своё состояние в слове. При этом своим диким, пока ещё звериным нутром он ощущает потребность каких-то действий, изменений своего состояния, и он пишет своё первое языческое послание по родству вольнолюбивых натур ветру с единственной просьбой: забрать его отсюда.
Унеси меня, ветер, унеси меня в дали.
Унеси меня прочь от глубокой печали.
Унеси от тоски, что мне душу пронзает.
Унеси меня в дали, где душа отдыхает.
Унеси меня, ветер, в непроглядную ночь.
Ты единственный, кто мне способен помочь.
Унеси меня к звездам, что усыпали высь.
Я к бескрайнему небу хочу вознестись.
Я хочу с высоты на равнины смотреть.
Я хочу, словно птица, над морем лететь.
Я хочу рассмотреть все красоты долин
И увидеть всю Землю, с высоких вершин.
Унеси меня, ветер, обращаюсь как к другу.
Успокой на душе эту зимнюю вьюгу.
Я прошу тебя, ветер, как можно скорей.
Унеси меня к солнцу, чтобы стало теплей.
Унеси меня, ветер, в свободный полет.
Унеси далеко, где беда не найдет.
Покажи мне места, где живет тишина.
Покажи те края, где все время весна.
Унеси меня, ветер, унеси меня в дали.
Унеси меня прочь от глубокой печали.
Я к тебе обращаюсь с надеждой на чудо.
Унеси меня ветер, подальше отсюда!
Но проходит время. Первое отчаяние и непонимание: «Как же так? Почему я?» – сменяется осознанием, что ты именно здесь и надолго. И чуда не будет. И надо как-то приспосабливаться и учиться жить в новых условиях, часто бесчеловечных. Для этого сначала надо переосмыслить себя, приспособить к действительности, открыто, всерьёз принять себя нового и новую жизнь такими, как они есть.
В свою виновность в тюрьме практически никто не верит. «Воруют все! – скажет каждый, – и мы меньше всех и реже многих, а виноваты лишь в том, что попались». Так проще и легче, а главное, жалостливее. У каждого за пазухой своя душещипательная история, скроенная по общей колодке: несчастное детство, загубленная юность. И иное стихотворенье Его из этой серии. Уж очень ему хочется, чтоб его пожалели, и решается он обратиться не к кому-нибудь, а к самому Господу Богу, но за себя просить как-то неловко и несподручно, поэтому назовёт он своё стихотворение «Боже, храни сирот!», даже не поняв, что христианского в его стихотворении, кроме названия, ничего и нет. К Богу он обращается, как к Небу, а к небу, как к одной из языческих стихий: Солнцу и уже знакомому Ветру. Но как порой точно звучит его слово, как выверяет он (несомненно, абсолютно инстинктивно, даже не зная этого понятия) композицию стиха!
Боже, храни сирот!
Осколки сердечка, разбитого с детства,
Изранили души сирот.
Вы, горечь утраты познав с малолетства,
Пустились в свободный полет,
Попав под опеку людей незнакомых,
Родительской ласки не знали.
На поиски счастья под тени ночные
Из детских домой убегали.
Почувствовав ласку бесценной свободы,
Вы вслед за ветрами помчались.
Привыкнув к объятиям дикой природы,
Ночной красотой наслаждались.
Вы, с первого взгляда влюбившись в свободу,
Гуляли в обнимку с дождями.
И небо роняло соленую воду,
Когда вы скучали по маме.
Не раз пробираясь сквозь тернии густые,
На силы небес уповали.
И ангелом с неба спускались родные,
И тернии пройти помогали.
Под россыпью звезд на зеленой траве
У теплых костров засыпали.
И видели сны, где в ночной синеве,
Вы с мамой под ручку гуляли.
Пусть солнце согреет озябшие руки,
И ласковый ветер смахнет ваши слезы,
Пусть счастье заменит сиротские муки,
И вместо терний распускаются розы.
Я строки свои посвящаю для тех,
Кто с детства с потерей живет.
Пусть грусть и печаль превращаются в смех,
И души Господь бережет!
Учиться в обычной школе он начал в 10 лет – до этого у родителей руки не доходили. Сейчас он в 11 классе вечерней школы и много свободного времени проводит за книгами (в школе неплохая библиотека) и над своими стихами.
Можно твёрдо сказать, что Он стал в колонии не просто известным «рифмоплётом», которые, кстати, всегда ценились: «У девчонки день рождения, напиши что-нибудь такое, как я её… ну, сам знаешь!» Это выразитель мыслей, чувств и мечтаний зоны, это голос зоны. Тематика его стихов проста, понятна и предсказуема: это свобода и неволя, дружба, любовь и предательство, отчаяние и вера, прощение и покаяние, но его природный дар позволяет говорить о том, что он как поэт явно выше общего среднего уровня традиционных «Не жди меня, мама, хорошего сына…» или «Дождись меня, любимая…»
ОТ СТЕНЫ ДО СТЕНЫ
Серебристые струны запретки
Издают заунылые звуки
Что разносятся ветром по клетке
Заглушая сердечные стуки
По покрову из белого шелка
Не спеша от стены до стены
Я хожу с одиночеством волка
Ожидая прихода весны
Пряча руки в пустые карманы
Повторяю короткий маршрут
Заживляя душевные раны
Исцеляющим ходом минут
Только холод не хочет понять
Неспешащих шагов утешенья
И кусает пытаясь прогнать
Защищая покров от вторженья
Задувая за ворот снежинки
Закружатся седые ветра
Зимний холод остудит ботинки
И заставит уйти со двора
Оставляя полоску следов
Двор локальный покину по краю
Пусть пурга подлатает покров
А я завтра приду, пошагаю!
Для меня очень важно то, что сам автор подспудно сознаёт: его творчество – это способ сбросить одолевающие его в колонии ярость, злость, порой бессильную тоску… это не уход в мир поэзии – это сама поэзия, пришедшая за колючку, порой неровная, даже искажённая, но честная, очень искренняя и глубоко личная. У Него нет заимствований (прежде всего потому, что его образование весьма поверхностно), он очень самобытен, индивидуален.
Томление душ
Все краски весенние смазаны.
Все струны терпения порваны.
И ноги веревками связаны.
И руки в запястьях скованы.
Все мысли печалью отравлены.
Надежды разлукой остужены.
Порывы веселья подавлены.
Границы значительно сужены.
Все души покоем покинуты.
Глаза пустотой переполнены.
Сердца на засовы задвинуты.
Былые мечты обескровлены.
Все звезды от скуки посчитаны.
Все здешние тропы изучены.
Здесь нервы на прочность испытаны.
Здесь люди надеждой измучены!!!
Но есть ещё одна сторона в его стихах, которая меня как учителя литературы обнадёживает: как бы ни был автор потрясён, возмущён, негодующ, в его строчках мы не найдём пошлости, грубости, ненормативной лексики, чем грешат практически все современные поэты. Но есть надежда, что можно одолеть всё и остаться непобеждённым.
Победитель неравного боя
Когда ты один против мира всего,
Желание жить заставляет сражаться,
Бросаешься в бой за себя самого
И бьёшься за то, чтоб живым оставаться.
В неравном бою на колени не встану,
Я твёрдо стою на обеих ногах,
Как мамка учила, сдаваться не стану.
Пойду до конца, подавляя свой страх,
Как путник дорог, что окутаны тенью,
Бреду через терни, надежду храня,
Я с малого возраста предан движенью.
И в мире никто не удержит меня,
Я слёзы утраты сотру рукавами
И в храме за мамку поставлю свечу,
Я тусклое пламя прикрою руками
И тихо молитву свою прошепчу.
Таких же, как я, в этом мире немало,
И каждый имеет дорогу свою.
Нам с детства судьба ничего не давала,
Теперь мы своё забираем в бою.
Я с раннего детства себе предоставлен
И знаю, что значит судьбе возразить.
Молитвенный шёпот до неба доставлен,
Я выиграл бой и живу, чтобы жить.
Кто бился за жизнь и остался в живых,
Один, против мира сражаясь, не сдался,
Надеясь лишь только на помощь святых,
Всему вопреки, на ногах оставался,
Кто в грязь не упал от ударов судьбы,
Кто твёрдо стоял и не вышел из строя,
Кто в жизни своей не бежал от борьбы,
Тот есть победитель неравного боя!