Мировая статистика
Практически во всех странах мира из-за угрозы распространения коронавируса людям рекомендовали или даже обязывали их оставаться дома.
Однако такая самоизоляция безопасна далеко не для всех — повсеместно фиксируется рост числа случаев домашнего насилия.
Так, в Китае за первый месяц карантина количество жертв, обратившихся в социальные службы, возросло втрое. Во Франции число обращений на горячие линии увеличилось на 30%. В Австралии на 75% увеличилось число поисковых запросов на тему, что делать при столкновении с насилием дома. Примерно такая же статистика и в других европейских странах.
Государственные органы и волонтёрские организации пока могут всего лишь констатировать данную проблему, но не решить её.
Ещё в 2019 году по данным ООН каждая третья женщина мира сталкивалась с сексуальным или физическим насилием. Это говорит, что указанные преступления являются самыми распространенными, но наименее задокументированными нарушениями человеческих прав. Особенно остро этот вопрос стоит в нашей стране, поскольку у нас нет закона о профилактике домашнего насилия: уже почти год общественность яро дискутирует по этому вопросу, но воз и ныне там.
В чём причины?
В марте 2020 года, когда власти стали постепенно вводить ограничительные меры, на всероссийский телефон доверия обратилось на 24% больше женщин, чем в феврале.
Горячие линии фондов перешли на круглосуточный режим работы опять же из-за значительного всплеска обращений. И именно пандемия вкупе с ухудшением экономической ситуации стали катализаторами для агрессоров.
И сегодня в зоне риска находятся не только семьи, где ранее уже были зафиксированы случаи домашнего насилия, но и те, кто временно потерял работу или заработок в период пандемии.
Директор центра по предотвращению насилия «Анна» Марина Писклакова-Паркер объясняет всплеск агрессии:
— В такое время, как сейчас, усиливается стресс, отсюда появляется и необходимость агрессоров проявлять контроль над теми, кто более уязвим, чем они. А когда люди, к тому же, находятся в одном замкнутом пространстве на протяжении долгого времени, нарастание бытовых конфликтов и насилия неизбежно. Межличностное насилие в таких отношениях работает циклично: первая фаза — это период нарастания напряжения, затем идёт перемирие, а потом вновь возникает агрессия. При этом каждый раз «спокойная» фаза становится короче, а насильственные действия — серьёзнее.
А теперь представьте, что этот цикл работает в одном замкнутом пространстве. В условиях карантина, скорее всего, перемирие будет ещё более коротким, чем в обычное время, а напряжения станет в разы больше.
Не менее важный момент заключается в том, что домашнее насилие строится в условиях, когда жертва изолирована от остального мира. А в случае с карантином оторванность от социума возникает естественным образом — жертва оказывается полностью во власти агрессора.
Жертве же насилия стало гораздо сложнее обратиться за помощью: нет возможности свободного перемещения по городу, многие благотворительные фонды полностью перешли в онлайн режим или сильно ограничили свою работу, центры же помощи ушли на карантин и до них попросту не дозвониться. Из-за несовершенного законодательства в этой области даже вызвать полицию практически невозможно, поскольку стражи порядка могут выезжать только на «серьёзные» преступления.
Что делать?
Вопросами помощи жертвам насилия обеспокоены во всём мире. Имеющиеся службы из-за карантина не могут оказывать помощь в полном объёме, а сами жертвы не всегда могут сообщить о насилии. По этой причине в европейских странах «активировали» различные кодовые слова, по которым работники аптек могут понять, что к ним обратилась жертва насилия.
Недавно подобную акцию запустили и в России, правда, жертв смогут распознать только в магазинах определённой марки косметики.
Социальные работники, волонтёры, учителя получили рекомендации быть внимательными и сообщать в органы о любых признаках насилия в доме.
У нас, как всегда, неравнодушными являются соседи. Именно по звонкам от них социальные службы и полиция узнали об увеличении насильственных действий по отношению к пожилым людям со стороны их детей и внуков. Сами дедушки и бабушки стыдятся пожаловаться на рукоприкладство своих потомков.
Чувство стыда и стеснения могут испытывать и женщины, подвергшиеся физическому или сексуальному насилию. Однако многолетняя работа общественных организаций и невыносимость такой жизни побуждают жертв насилия всё-таки найти силы для того, чтобы сообщить о насилии и уйти от агрессора.
Только сейчас встаёт вопрос: куда идти? В Европе некоторые отели начали принимать женщин из дома, но тут встал вопрос тестирования таких «беженок» и их изолированного размещения. Только в постановлении Великобритании есть пункт о том, что режим самоизоляции можно нарушить в связи с угрозой для здоровья и жизни.
В России есть убежища для жертв насилия, но, как оказалось, не многие из них являются профессиональными и готовы оказать юридическую и моральную поддержку подопечным, а также обеспечить их реальную безопасность.
И это только начало
Пока в России известно об одном случае убийства на фоне коронавируса: на даче муж убил жену, а потом и сам застрелился.
Специалисты же уверены, что нынешние обращения — это только начало: ещё больший рост заявлений о насилии будет лишь после завершения режима самоизоляции, когда у жертв появится возможность выходить из дома, коммуницировать с другими людьми и получить реальную помощь.
Но опять же встаёт вопрос о том, что полицейские не имеют полномочий вмешиваться в семейные конфликты на ранней стадии. «Убьют — тогда приедем», — реалии российской жизни. И это позволяет агрессорам не бояться наказаний и поднимать руку на своих близких.
Создание реально работающей правовой системы по защите жертв могло бы решить проблему. Только нет идеальных законов, и любое ограничение может повлечь за собой чрезмерное вмешательство государство в семью.
Может и не нужен новый закон? Может бороться нужно не с насильниками и агрессорами, а с причинами бытового насилия? Понижать уровень безработицы, повышать уровень доходов населения, улучшать жилищные условия семей, увеличить штат не инспекторов по делам несовершеннолетних, а семейных и детских психологов, расширять базу кризисных центров и оказывать поддержку им.