Средняя зарплата в России 50 000 рублей (727 долларов) до вычета НДФЛ. По этому показателю мы уступаем не только развитым европейским странам, но и Китаю, и некоторым республикам бывшего СССР (Эстонии, например, уступаем вдвое). Многие скажут, что таких денег за пределами МКАДа отродясь не видели. Но это данные Росстата, так что в этой статье будем опираться на них.
Чтобы объяснить, почему сложилась такая ситуация, нужно для начала разобраться как формируется оплата труда, как работает этот рынок, обратить внимание на специфику стран догоняющего развития и, наконец, выделить некоторые исключительно российские особенности.
Как формируется зарплата
Можно сказать, что цена труда формируется теми же механиками, что цена на любой иной товар, от утюгов до квартир. Вам нужна работа, нанимателю — ваш труд. Вы хотите продавать труд как можно дороже, наниматель — покупать как можно дешевле. В точке пересечения, когда вы уже готовы работать, а наниматель еще готов платить — происходит найм. Чем выше ваша квалификация и опыт, чем выше спрос на вашу квалификацию, чем выше производительность труда, т.е., потенциальная польза на единицу рабочего времени — тем выше точка пересечения кривых, тем больше от вас пользы, тем больше наниматель готов платить.
Проще всего сказать, что цена труда формируется теми же механиками, что цена на любой иной товар, от утюгов — до квартир. Вам нужна работа, нанимателю — ваш труд. Вы хотите продавать труд как можно дороже, наниматель — покупать как можно дешевле. В точке пересечения кривых: когда вы уже готовы работать, а наниматель еще готов платить — происходит найм.
Чем выше ваша квалификация и опыт, чем выше спрос на вашу квалификацию, чем выше производительность труда — тем выше точка пересечения кривых, тем больше от вас пользы, тем больше наниматель готов платить.
Корпоративного юриста готовить долго и дорого, опытных корпоративных юристов на рынке не много, наниматель уверен, глядя на ваш диплом, стаж и портфолио, что вы сэкономите ему массу денег на ошибках в договорах и судебных тяжбах — он готов вас очень дорого нанять. Вы редкий, квалифицированный, высокопроизводительный работник.
Подготовка дворника или грузчика заключается в инструктаже на 20 минут, труд дворника или грузчика — неквалифицированный, ручной, как следствие — низкопроизводительный. Почти кто угодно может быть дворником или грузчиком, планка входа в эту профессию нулевая, как следствие — зарплата низкая.
Фрезеровщику нужно профессиональное образование, за один час он превращает болванку ценой в 1 доллар — в подшипник ценой 20 долларов — его труд существенно более производительный и дорогой, чем труд, например, курьера. А труд инженера с высшим образованием, способного одним лишь изменением конструкции подшипника сократить расход материала на 20% — существенно дороже, чем у фрезеровщика. А труд опытного менеджера, который может так оптимизировать процессы на производстве, что фрезеровщик за тот же час будет вытачивать по три подшипника — дороже их обоих.
Квалификация, производительность, спрос и предложение — казалось бы, все очень просто. Чем быстрее развивается экономика, чем выше спрос на рынке труда, чем быстрее растет квалификация и производительность труда — тем выше зарплаты.
Но всё не совсем так. Рынок труда — вообще один из самых сложных. Он полон дисбалансов, локальных и глобальных дефицитов и профицитов, он очень сильно политизирован, вопрос безработицы и оплаты труда — это суть всего политического процесса в странах конкурентной демократии, он сильно зависит от регулирования и качества государства в целом.
Плюсы низкой зарплаты
С точки зрения работника, низкая зарплата — не очень хорошо. Вы продаете свою квалификацию существенно дешевле, чем зарубежный коллега. Но с точки зрения экономики в целом, дешевый труд — ключевое преимущество.
Дешевый труд — один из мощнейших драйверов роста развивающихся экономик. Чем выше у вас разница между производительностью труда и его оплатой — тем, при прочих равных, быстрее вы растете.
Пока вы можете предложить равноценную производительность труда по цене в разы или на порядки ниже всех прочих конкурентов, пока ваш рабочий стоит 5 или 10% от цены американского коллеги, пока инженер готов проектировать крыло самолета за четверть ставки европейского дворника — инвестиции идут к вам несмотря ни на что.
Политическое устройство, качество институтов, защита прав собственности, любые проблемы с инфраструктурой и логистикой — все это становится неважно, пока у вас есть перекрывающее все эти недостатки конкурентное преимущество, пока вы можете предложить много очень дешевого труда.
Хрестоматийный тому пример — Китай. И без того недоразвитая страна, усилиями Мао Цзэдуна приведенная уже вовсе в аграрный вид к концу 70-х, вошла в реформы Ден Сяопина с двумя сотнями долларов ВВП на душу населения и предложением, от которого нельзя отказаться: бесконечная масса рабочей силы, в пятую часть от населения планеты — рабочей силы совершенно неквалифицированной, но такой дешевой, что рассуждать о производительности труда, а тем более — оценивать качество государства, придираться к состоянию инфраструктуры на таком фоне было бы просто нелепо.
Чтобы степень драматизма была ясна, нужно понимать, что средняя зарплата в Китае, непрерывно растущая со второй половины 80-х — к 2000 году не достигла и 80 долларов в месяц.
Пусть это звучит немного бесчеловечно, но можно сказать, что для развивающихся стран, особенно для густонаселенных, рабочая сила — это нефть. Недооцененный труд обещает такую эффективность инвестициям, что все прочее становится неважно.
Потому, когда в следующий раз услышите про выдающееся «китайское чудо» — следует помнить, что рост Китая — никакое не исключение, но лишь эксплуатации базовых преимуществ недоразвития, банальная и скучная.
Но эффект этого драйвера роста не бесконечен. Рыночные законы работают всегда, везде, безотносительно культуры и вымышленного “менталитета”. Вместе с ростом спроса на рабочую силу — с тем же темпом растет и ее стоимость.
Когда вы начинаете с очень низкого старта, совсем с плошки риса, у вас есть очень большое трудоспособное население, то есть очень большой потенциал по переходу рабочей силы из низкопроизводительного аграрного в индустриальный сектор. Масса крестьян становятся рабочими, в сотни раз наращивая производительность своего труда. В такой ситуации эксплуатация недооцененного труда продлится какое-то время, но результат всегда будет один. И это — главный капкан всех развивающихся экономик, многие из которых из него так и не выбрались — ловушка среднего дохода.
Рано или поздно стоимость труда в вашей стране, под влиянием рыночных законов, достигнет среднемировых значений. Вот тот гигантский зазор, который спишет все, при котором не нужны никакие реформы, пригодны любые институты, допустимы любая коррупция и неэффективность — исчезнет. В вашей стране зарплаты станут такими же как везде.
Из страны, где содержать целый завод дешевле, чем обеспечить медстраховкой одну смену строителей на родине, в глазах инвестора вы станете обычной страной, такой же, как десятки других. Это и есть ловушка среднего дохода — тут ваш рост останавливается.
Все развивающиеся страны (Япония, Южная Корея, Тайвань, страны бывшего соцлагеря из восточной Европы, страны Латинской Америки, Россия в нулевые годы) попадали в ловушку средних доходов.
Для всех это означало резкое замедление экономического роста, конец эпохи простых решений, необходимость поиска иных преимуществ — радикальных реформ, строительства институтов, борьбы с коррупцией, часто — политическую либерализацию.
Абсолютное большинство стран догоняющего развития (Россия — не исключение) не смогли преодолеть ловушку средних доходов и остановились в развитии примерно на том уровне, на каком были к моменту попадания в нее. Мы попали в неё примерно в 2008 году.
Потому, с точки зрения экономического развития, недооцененный, а тем более квалифицированный недооцененный труд — это очень важное на раннем этапе, но быстро исчерпываемое преимущество.
Факторы, влияющие на зарплату
№1. Неравномерность развития экономики, как следствие — ее отраслей
В России, на пространстве СНГ, вообще во многих развивающихся странах принято думать, что пилоты гражданской авиации — богатые люди. И, в среднем, это правда. Даже второй пилот магистральной авиакомпании, едва выпустившийся из училища, во всяком случае, до коронакризиса — уже мог рассчитывать на заработную плату, в несколько раз превышающую среднюю по экономике. Такое положение вещей немало бы изумило европейцев или американцев. Пилот — это не врач, его не готовят 10 лет за безумные деньги, это просто квалифицированный технический специалист с авиашколой за плечами. На рынке таких с избытком, никто не будет брать вчерашнего студента, сразу назначая ему зарплату, как у директора магазина.
Разгадка высоких (относительно средних по экономике) зарплат пилотов в России, Китае, на Ближнем Востоке — в дисбалансе между темпом роста авиаперевозок и возможностями инфраструктуры для подготовки пилотов.
Обучать коммерческих пилотов в России могут лишь несколько государственных заведений, потенциал которых рассчитан на советские объемы перевозок, за потребностями рынка эти летные училища просто никогда не поспеют. Локальный спрос перманентно превышает предложение. Создание же частных летных школ или привлечение иностранной рабочей силы — сильно ограничено регулированием.
Из-за этого складывается ситуация, вполне привычная для нас, но очень странная для стран развитых: когда труд пилота какого-нибудь Суперджета с тремя годами училища за спиной стоит существенно дороже инженера с красным дипломом университета, который этот самолет проектировал, чья производительность труда очевидно выше.
№2. Степень конкурентности рынка труда.
На рынке конкурируют не только работники (продавцы труда), но и работодатели (его покупатели). Цена труда, таким образом, зависит не только от спроса на него, выраженного в количестве незанятых вакансий, но и от количества независимых нанимателей, от того, есть ли конкуренция спроса.
Крайний пример отсутствия такой конкуренции — это те квалификации, которые на постсоветском пространстве принято объединять под названием «бюджетники». Для врачей, учителей, воспитателей детских садов, университетских профессоров, работников науки и социальной сферы — государство когда доминирующий, а когда и монопольный работодатель. Учитель начальных классов, оставаясь в рамках своей профессии, за пределами крупнейших городов, где существуют единичные частные школы может работать только на государство.
В Омске, Пензе или Владимире единственным, совершенно монопольным нанимателем для учителя начальных классов будет местный муниципалитет, а для хирурга-кардиолога — регион.
Это ситуация, в которой рыночные механизмы перестают работать в полной мере. Спрос на определенные компетенции создает единственный работодатель, который ни с кем не конкурирует за труд. Уровень зарплаты врача, учителя, научного сотрудника или следователя — зависит не столько от их квалификации, сколько от бюджетных возможностей, приоритетов и административных соображений единственного нанимателя.
Проще говоря, зарплата в традиционно бюджетных секторах — это пример плановой компоненты в рыночной экономике. Доля государства в них до того большая, что уровень оплаты труда не формируется рынком, а назначается государством.
Как в любом плане, зависимом, в том числе, от политической целесообразности конкретных должностных лиц, в такой системе бывают занятные перекосы. Когда труд патрульного полицейского со срочной службой и ускоренной подготовкой за плечами — покупается существенно дороже, чем труд врача, на обучение которого ушли долгие годы, когда труд военного оценивается выше труда учителя, при несравнимой квалификации.
Но следует помнить, что это лишь плановый компонент на свободном рынке, который работает по своим рыночным правилам. Для каждого работника существует та планка, когда уже нет смысла продавать свой труд так дешево, а проще сменить профессию, переехать в другой город или вовсе эмигрировать. Так что до нуля зарплаты врачам и учителям не снизишь, что наших руководителей огорчает.
№ 3. Регулирование трудовых отношений.
Именно в этом месте труд становится политическим вопросом. Абсолютное большинство людей в любой экономике — наемные сотрудники. Все хотят быть богатыми и востребованными, никто не хочет прозябать безработным, пусть даже с приличным пособием. Поэтому вопрос трудовых отношений — важнейший в любой стране, с любой политической системой.
Первый механизм регулирования рынка труда государством это выставление минимальных размеров оплаты труда.
МРОТ — не очень хороший показатель, чтобы свободно им оперировать. В разных странах он устанавливается по разному. Кто-то вовсе не устанавливает официального МРОТ, как, например, Швейцария. Для кого-то МРОТ — исключительно статистическая единица. Он установлен на очень низком уровне, не имеющим никакого отношения к реальному состоянию рынка труда. Пример тому — Россия, где федеральный МРОТ — 12 130 рублей. Это величина больше касается тарификации в бюджетном секторе, налоговых расчетов и социальных выплат, т.е., больше создана чиновниками для самих себя, чем для рыночных отношений. Средняя зарплата даже в беднейшем регионе (Кабардино-Балкарской республике) — 27 тысяч рублей, превышает минимальный уровень оплаты труда в 2 с лишним раза. Но в большинстве развитых стран, МРОТ — реальный инструмент регулирования трудовых отношений.
Второй механизм регулирования рынка труда — регламентация трудовых прав. Если проще — вопросов найма и увольнения. Насколько вам просто нанять работника, насколько вы свободны в выборе этого работника (т.е., можете ли, например, нанять мигранта) и главное — насколько просто его уволить.
Здесь действует довольно простая обратная зависимость: чем проще регулирование, чем проще заключать и разрывать трудовые отношения — тем подвижнее рынок труда. Тем быстрее рыночные механизмы спроса и предложения его балансируют.
Но есть феномен, который не многим ясен. Кажется, что чем жестче регулируются отношения между работником и нанимателем, чем сложнее его уволить — тем лучше работник защищен. На практике все работает ровно наоборот: чем легче вас уволить — тем легче вас нанять, тем больше спроса на ваш труд.
В некоторых развитых европейских странах работника действительно ну никак не уволишь. Кое-где, например, почти невозможно уволить члена профсоюза. Проблема в том, что наниматель об этом знает. Он понимает цену своей ошибки, когда вы приходите на собеседование. У него уже полтора этажа не слишком производительных кадров, от которых не избавишься, как следствие — совсем не так много вакансий, как хотелось бы, и вполне обоснованный страх, что вы — молодой и перспективный сотрудник, едва подписав контракт — сразу вольетесь в ряды бездельников, которых метлой не выгонишь.
Чем жестче трудовое регулирование — тем больше в стране очень неприятного социального явления молодежной безработицы. Работодатели не хотят покупать билет в один конец без гарантий, они не готовы нанимать человека без обширного резюме. Получается замкнутый круг: чтобы получить стаж — нужна работа, для получения работы — нужен стаж. Как следствие — вы не можете в полной мере реализовать свой потенциал, продать свой труд на свободном рынке, ваш выбор ограничен не теми, кто в принципе бы хотел такую квалификацию, а теми, кто пойдет на риск взять вас при невозможности уволить. Так что трудовое законодательство усложняющее увольнения это проблема.
Ситуация в России
В России ситуация с трудовыми отношениями парадоксальная. С одной стороны, российский трудовой кодекс делает крайне сложным увольнение сотрудника. Суды на сторону работодателя, если не произошло чего-то уж совсем из ряда вон встают крайне редко. Уволить человека в России «в белую», по закону — крайне сложно.
На практике это компенсируется повальным, всеобъемлющим обходом этих норм. Работодатели при любом удобном случае стараются избежать полноценного трудового договора, заменив его гражданско-правовым, с совершенно иными гарантиями, а сотрудники при случае послушно пишут увольнение «по собственному желанию». Поэтому регулирование у нас — ближе к Европе, практика — зависит от отрасли, часто очень свободная.
Помимо перечисленных, в России масса специфических факторов, влияющих на уровень оплаты труда. Это не только высокая доля государства в экономике экономики в целом, не только запредельно высокая доля бюджетной занятости, что приводит к крайне низкой конкуренции работодателей, это еще и та самая «ловушка средних доходов», попав в которую к концу 2000-х, страна из нее так и не вышла. С одной стороны — труд в России достаточно дорог, мы не конкурируем с Индией и Бангладешем. Мы страна с дешевым трудом, но уже не таким дешевым, чтобы компенсировать для инвесторов коррупцию, неэффективность, отсутствие судебной системы, как следствие — защиты прав собственности.
Да, с точки зрения цены квалифицированного труда, стоимости труда врача, программиста или инженера, Россия (как и Украина с Белоруссией) — все еще очень недооценены. Но для эксплуатации уже не номинальной цены, а именно квалификации, для построения бизнеса, основанного на человеческом капитале — нужно совсем иное качество государства.
Мы тут не единственные, наша ситуация — это, скорее, правило, а не исключение. Большинство стран догоняющего развития, как уже было сказано, не справились со сложными решениями, не смогли построить устойчивых институтов, так и оставшись на уровне средних доходов, которые не просто так называются «ловушкой».
Локальная, но не менее важная проблема — очень высокая налоговая нагрузка на фонд оплаты труда. Каждый третий рубль, без всяких существенных вычетов и необлагаемых минимумов, работодатель вынужден отдавать государству. Чтобы заплатить вам 50 тыс. на руки — нужно где-то найти 75. Это сильно ограничивает как рост, так и конкуренцию в оплате труда, особенно в малом и среднем бизнесе.
Есть ли способы значимо повысить средний уровень оплаты труда в России какой-то изолированной мерой? Ввести новые регулирование, поднять МРОТ, тарификацию в бюджетной сфере? Весь мировой опыт стран, попавших в ловушку средних доходов, чей сравнительно недооцененный труд уже не был до того дешёвым, чтобы компенсировать все изъяны государства, говорит однозначно нет. Ужесточением регулирования можно добиться одного немедленного эффекта — замедлить рынок труда, что приведет к снижению зарплат.
Можно запретить работодателям писать в договор менее, чем 25 тыс. рублей, как предлагал пару лет назад Алексей Навальный, но это не приведет к росту зарплат, это приведет к исчезновению правовых отношений, того самого договора, к росту неформальной занятости.
Только институты: политическая конкуренция, борьба с коррупцией, защита прав собственности, реформа правоохранительных органов, дерегуляция, масштабная приватизация с резким снижением доли государства в ВВП - способны выделить Россию на фоне стран со сравнимой ценой труда, привлечь долговременные инвестиции в высокотехнологичные отрасли, которые создадут спрос на высококвалифицированный труд, а значит - позволят реализовать наши базовые преимущества.
Мы страна очень образованных людей, готовых работать дешевле китайцев - это невообразимый ресурс. Но реализовать его можно только тогда, когда инвестор будет уверен, что лаборатория по проектированию микропроцессоров, с горизонтом окупаемости в 30 лет - не будет изъята в пользу полковника ФСБ через пять.
Вместе со спросом на труд придет и рост его цены. Рост цены на труд квалифицированный неизбежно потянет за собой спрос на труд в целом. Все зарплаты повысятся. Нельзя рассчитывать на рост доходов, на выход из ловушки, минуя большие политические реформы. Таких прецедентов мировая экономика просто не знает.
Мы должны сказать всему миру: друзья, у нас тут зарплата ниже китайской, но высшее образование - социальная норма, без диплома в технички не берут. У нас политики конкурируют, СМИ следят за органами власти, у нас независимые суды, простые и понятные процедуры, открытые границы, никаких взяток. Правоохранительные органы не будут пытаться вас ограбить, по пути заключив в кутузку, они защитят ваши интересы и собственность. Мы тут вам западную Европу, только без дурацкого трудового регулирования, по цене Таиланда предлагаем. В очередь с деньгами встают вот там вот.
Выводы
Чтобы у вас лично была выше зарплата, вам нужно инвестировать в себя и повышать свою квалификацию. Чем выше ваш человеческий капитал, чем лучше образование, чем ценнее вы как специалист — тем дороже вы себя продадите.
Но если мы хотим обсуждать повышение зарплат в стране в целом то нам поможет только одно — масштабные реформы, в первую очередь политические. Честные суды, честные выборы, сменяемость власти, адекватные правоохранительные органы, борьба с коррупцией, приватизация госкомпаний и так далее. Мы провели очень масштабные реформы по переходу с плановой экономике к рынку и за счёт них быстро и сильно выросли с 1991 по 2008 год, но на этом всё. Дальше — только после следующей порции больших политических реформ. И их нам с вами нужно добиваться занимаясь в России политикой. Иначе — никак.
Понравился текст? Подпишитесь на мой канал, чтобы не пропустить новые статьи.