По дороге не родительскую дачу... Я шагал и напевал себе под нос одну из песен Юрия Антонова. Который, к счастью, не «был», а есть. Хотя уже не пишет песни, и не поет (наверное). Если не принимать в расчет ныне модные дискотеки 80-х. А о чем, собственно, теперь петь? Раньше мне можно было впасть в душевное счастье, когда я мотал в начало кассету с его записью на своей «Электронике 302», в желании услышать еще раз «Летящей походкой ты вышла из мая», «Мечты сбываются... и не сбываются», «Берегите женщин», «Под крышей дома». В свое время он занял довольно своеобразную музыкальную нишу – между зарождающимся отечественным роком и поп. Никто никогда не назовет его песни «попсой». И я не назову. Хотя этот человек мне просто неприятен. Внешне. Вот, бывает так, что ты без ума от души человека, фанатеешь по его творчеству, но готов блевать от его внешности и некоторых его «звездных поступков». Свежий пример – Михаил Ефремов. В Инете развернулась просто дуэль колорадов-пригожинцев, мечтающих о повторении войны против всех и публичном сожжении на костре «гражданина поэта», и либерастов, вроде как оправдывающих убийцу-пьяницу... Правда, начинающих свои посты обескураживающей фразой типа: «Он должен понести наказание и отсидеть!»
Я, слава богу, не сидел. И зарекаться не умею (по крайней мере, сумы я уже достиг, и та оказалась намного ближе, чем я думал). Хотя по былой своей службе мне не раз приходилось побывать в тюрьмах и моргах. И служил срочную... Честные два года. Будучи курсантом Школы сержантов на территории Восточной Пруссии, даже осмелился задать замполиту вопрос: «Мы – ваши рабы? Вы нам не оставляете времени даже почитать газетку!» Чем заслужил «бурные и продолжительные аплодисменты» от однокурсников. Оказалось, что в этом Мире не я один – сиреневый воробей. Ту мою героическую смелую реплику вызвала вовсе не жажда инфы, которой во студенчестве я уже успел зарядиться на Пушке на всю оставшуюся жизнь, а то, что нашей учебной заставе в 60 человек отводилось ровно одна минута и 45 секунд на туалет. Четыре дырки в бетонной плите. Один пограничник в нее, извиняюсь, какает (или просто пытается сделать это), четверо же его товарищей ссут ему под задницу, брызгая на ту своей мочой. И все это нужно было успеть сделать за минуту и 45 секунд! Тик-так, тик-так. И еще кусочек этого времени оставить на жадный никотиновый затяг. Потом у каждого из нас даже сформировалась определенная физиология – раз в две недели сходить по-большому. Один раз! За две недели! Псы-сержанты заставляли нас зашивать карманы пограничных двуцветных камуфляжей, чтобы мы не выносили в них из столовой хлеб. Чувства голода не было. На него просто не находилось времени. А на горбушку черного смотрели без аппетита, а с чувством эстетического наслаждения и ностальгией по своей прошлой, человеческой жизни.
Зато все это дало колоссальный заряд на грядущую «переоценку ценностей».
Были пули, были подвиги, была кровь. Но теперь уже все это воспринималось мною с позиции четырех дырок в бетонной плите. Сформировалось презрение, даже омерзение по отношению к так называемым ветеранам зарницы под названием «великая отечественная» и их россказням о своей хероической военной молодости. Им, когда они все это доводили до нас, совсем маленьких деток, тогда было почти столько же лет, сколько и мне сейчас, и их междуножные «огурчики» без всяких – тогда еще не придуманных - виагр «стояли» у них на жён вполне по-мужски. Они (оговорюсь, не все!) с упоением рассказывали о том, как изощренно измывались над пленными немцами. ПЛЕННЫМИ!!! Освенцим отдыхает! Я же даже не осмелюсь написать о том, что слышал. Это уже за гранью. Рядовым мудакам с 1942-го дали волю мудаки еще более конкретные, и первые отрывались по полной, не ведая, что их внукам предстоит ад куда больший, чем их дешевая войнушка, прокормленная и спонсированная лендлизовской тушенкой. Афган и Чечня. Они случились гораздо позже. Но для нас, пацанов, это была лотерея. Все мы так или иначе считали себя членами «Клуба самоубийц», хотя и надеялись пересечься с принцем Флоризелем и как-то уцелеть. Век не забуду цинковый гроб Сашеньки Слепнева, сгоревшего в танке на грозненской Минутке! Симпатичный соседский мальчуган. Он был младше меня. Я его видел еще в животике его беременной мамочки, а потом качал его в синей детской коляске, которую та выкатывала во двор. Я учил его говорить. И первым его словом было вовсе не «мама», а «паша» (я, стало быть). Но теперь колясочка преобразовалась, докатилась до цинка. Да, блин, какая же мразь может говорить о подвигах народа?!
О безвольных и бессмысленных жертвах, да! И не посыпать голову пеплом, а просто зарыться в него с головой и не вякать! – вот это был бы поступок. Я бы его понял.
Вообще, у меня, в отличие от Кремлевского Остапа, сложилось о войне такое мнение, что немцы как-то пытались соблюдать свои рыцарские законы, следовали женевской конвенции, а боевики-солдатушки «русских» воров в законе, истинные рабы наших гениально-генитальных руководителей, об эти законцы просто вытирали ноги. Да что там, руководителей! Вождей! Джугашвили, Берия, Орджоникидзе, Микоян, Каганович...(я цитирую лежащий у меня под рукой альманах 1940-го года издания, где значительное место уделено строительству Дворца Советов). В этом альманахе целый сонм святых русских имен во власти – Иосиф, Лаврентий, Серго, Анастас... Именно за них (если верить переписанной теперь истории) многочисленные Александры Матросовы, Ивановы и Петровы закрывали своей грудью дотные амбразуры, а Талалихины на «рус-фанер» бесстрашно таранили Юнкерсов!
Кто-то может возразить и даже возмутиться моим словам. Но я не хочу делать выводов. Есть такое понятие - констатация фактов. Я их просто излагаю. Говорю о том, что видел. И все ужасы войны - просто детские шалости по сравнению с тем, что мне довелось увидеть.
Маленький эпизод. Абсолютно голая девушка, лежащая на полу. Мертвая. По давности - два дня. Тело пронзено насквозь самопальным кинжалом. Как бабочку какой-то урод пригвоздил ее к полу. Я, криминалист, попытался вытащить из ее сердца клинок, но не вышло... Слишком уж конкретно она была пригвождена к полу, а из-за слез на своих глазах я уже ничего не видел.
Или две девочки в дорогих шубах, сбитых неустановленным водителем в аккурат в ночь на 8 марта. В тот день ударил мороз под 30. Их трупы быстро окоченели. Их разбросало на 62 метра (если верить моей рулетке). Трупы ДТП оформляются без участие судебных экспертов. Ментозавры из племени гай буквально очкуют, увидев настоящего честного мента. Теряются, ныкаются, проглатывают язык. Иногда даже готовы взять под козырек! В ту ночь они закрылись в своей гаишной машине и больше носа из нее не показывали.
На простые криминальные трупы вместе со мной всегда выезжает следователь прокуратуры и судмедэксперт. Все отработано - градусник в жопу и диктовка следаку: "На трупе надето...!" Но вот дорожные трупы... Мне, криминалисту, приходилось ворочать их, шарить по их карманам в поисках документов... Как-то один совершенно мертвый труп вдруг открыл глаза и вежливо поинтересовался: "Сука, ты чё делаешь?"Однако ж на дорожных трупах мне приходилось выступать в роли аналогопотама, ведь в ксиве моей было прописано: "ЭКСПЕРТ". Эксперт по отпечаткам пальцев, но не по дорожным трупам. На них мне приходилось диктовать дежурному следователю, такому же лоху по медицине, как и я: "На трупе надето..."
8 марта. Немного смешной праздник. Но, по сути, это единственный день в году, когда мужики напиваются в дребоган - за милых дам!
На ту пору я переживал пик т.н. юношеской гиперсекусальности, за свой грядущий выходной я был обязан поваляться в постелях аж трех дам. И без всяких измен! Всё всем было понятно и принято, расписано по часам. Возможно, что лишь потому, что однажды поймал себя на мысли, что я теряю рассудок, видя рядом с собой женщину. И это совсем не гиперсексуальность и вообще к сексу не имеет отношения! А мои женщины теряли рассудок от того, что делали для себя вселенское открытие: их понимают и боготворят!
А что может быть круче и интимнее решения всего лишь одного вопроса... Когда тебя ПОНИМАЮТ?
И вот две мертвые красавицы в дорогих шубах. Снежинки опускались на их лица, но уже не таяли. Существует такой понятие - "защемило сердце". Это не метафора! Мое сердца защемило так, что я даже выронил из рук "Зенит" (пленочный фотоаппарат). Следователь же, тоже ошалевший от всей этой трагедии, попросил меня найти какие-нибудь документы этих девочек. Гораздо проще бы было оформить их в качестве неопознанных, а уголовное дело отправить в разряд "глухарей", но их дорогие шубы просто кричали о том, что девочки эти - не дорожные путаны, а дочери каких-то известных в масштабах города людей.
Следователь просто с мольбой в глазах обратился ко мне: А у них вообще какие-нибудь документы есть?Сейчас... - ответил я. Ответил, даже не предполагая, как я это свое обещание выполню.
В деревне моей бабки было 33 дома. На памятнике со звездой солдатам, погибшим в войну, 33 фамилии...
За что они погибли?
Выходит так, что просто по-приколу. Положено так было - погибать. Ну, если только ради салютов и милитарстских парадов их правнуков, мечтающих «повторить».
Диффернцация их была особенно очевидной, когда на полтинник Победы Горбачев чуть ли не каждому пенсионеру мужского пола (да и женского тоже) выдал по ордену «Отечественной войны». Тем, у кого была лишь медаль «За победу над Германией», дали вторую степень. Тем же, кто во время войны уже был награжден второй степенью, дали первую. Орден до этого момента был весьма уважаемым у фронтовиков. Ценился не меньше «Звездочки» и самой подлинной боевой награды, хотя и числящуюся обыкновенной медалью: «За отвагу!» Но... в один миг орден Отечественной войны девальвировался как рупь в черный август 1998-го. Фронтовики их не принимали, брезгливо называли все эти побрякшки значками. Однако на улицах рисовались и те, кто украшал себя глупым железом от кадыка до лобка. Однажды видел, как два пожилых мужика подошли к такой наряженной «новогодней елке» и поинтересовались у него, на каком фронте он воевал. Если точнее, то просто назвать имя и отчество командующего фронтом. «Ёлка» что-то неуверенно промямлила в ответ. Потом же его эти мужики били... Молча. Но так жестоко, что мне до сих пор не по себе.
Возвращаясь к войне, нельзя не отметить и того, что были и идейные: «Готовы были умереть, лишь бы не вернулась власть попов!» - слышал я от некоторых стариков. И они достойны величайшего уважения.
Я видел где-то лет 15 назад, как один седой человек долго стоял на ВДНХ возле фонтана Дружбы Народов. Тогда вся страна дружно, якобы при почти 100-процентной явке единогласно проголосовала за всеобщего любимца, самого лучшего человека на планете Земля, нашего будущего Президента РФ – Дмитрия Медведева. Так вот, после того, как телевизор объявил о его безоговорочной победе, тот седой человек сорвал со своего потертого пиджачка орден Красной Звезды и швырнул его в фонтан! (ноу коммент)
Другой ветеран, летчик-полковник, с иконостасом на груди из боевых орденов, буквально на день следующий (я работал в банке, у него был там счет), сказал мне, а может, себе, не могу судить: «Если бы знал что все так обернется, без всяких условий, перелетел бы к немцам!»
Или слова мужа моей тетки, которого мальчишкой угнали в Германию и заставили работать на ферме какого-то бюргера (вот чего не могу понять, с его слов, ферма эта была в предместье Парижа). Слова его могу привести почти дословно:
«Меня освободили американцы. Предложили на выбор свое гражданство или вернуть меня домой. Я выбрал домой. Очень по маме соскучился. Не знал, что к тому времени она уже умерла. Но потом и до сих пор каждый день, когда просыпаюсь, начинаю вырывать волосы с головы: «Ну почему, почему я тогда не согласился на предложение американцев?!»
Деревня наша древняя! В течение месяца 1812 года даже являлась территорией той же Франции. В моей избе на постое (если верить рассказам бабки, которые она пересказывала со слов бабки своей) квартировал смешной франк, которого все звали Муратиком. Незадолго до этого, всего пару веков назад, в этой же избе останавливался мулла из войска крымчаков, вскоре бесславно сгинувших под Молодями (всего 4,8 км на юг). Мне пришлось перелопатить немало литературы, но все же удалось вычислить, что в 1812 году под именем «Муратика» хавал печеную картошку из нашей печки наполеоновский Маршал Мюрат.
Смешно? Как бы не так. Маршалы – тоже люди! Их единственная привилегия в войне – индивидуальная дырка в бетонной плите туалета. Если уж объективно оценивать войну на восточном направлении в сороковых, то я могу назвать лишь двух настоящих героев, заслуживающих, по моему мнению, причисления к лику святых. Две вообще диаметрально противоположные фигуры: генерал Паулюс, отказавшийся принять от гитлерюги фельмаршальский жезл, и генерал Власов, возглавивший русскую освободительную армию. ОСВОБОДИТЕЛЬНУЮ!!! Это слово очень долго переваривается, но я нашел в себе силы его принять.
В чем их подвиги? А их и не было, этих подвигов. Более того, подвигов в природе не существует. «Безумству храбрых поем мы песню»... Вот, если честно признаться себе, вся тупая, но через чур жестокая войнушка и укладыается в эти слова. Ну, мальчишки за своих фюреров слегка популяли в друга друга, танчиками поигрались. С «удовольствием» сдохли по обе стороны фронта. Но этими двумя офицерами (Паулюс и Власов) двигало иное – спасти как можно больше жизней! К ним, уверен я, пришло понимание бессмысленности человеческой бойни, ее ужас. Всё, что они могли сделать – всего лишь отсрочить смерть своих солдат от обморожения и голода... или избавить от газенвагена и увести подальше от края Бабьего Яра. К ним можно добавить и еще одного офицера, генерала царской армии – господина Маннергейма. Его миниатюрное королевское войско сумело на голову разгромить хваленую красную армию, «гремящую огнем и сверкающую блеском стали». Мой двоюродный дед, будучи срочником, едва унес оттуда ноги. Но там все было понятно: кадровый офицер Густав против тупых, алчных, ублюдочных унтеров и ефрейторов типа жукова, буденного и рокоссовского, которым в академиях читал лекции психически больной бывший генерал Брусилов, проваливший всю Первую мировую своим глупым и бессмысленным прорывом.
Что еще? Зависть к ленинградским блокадникам, которых буквально на убой и за бесплатно кормили хлебом. Половина России теперь о таком может лишь мечтать. Хлеб стал дороже бензина! В хлебной палатке уже продают четвертинки... Не у всех находится денег даже на половнику черного. Вчера подслушал разговор двух женщин в магазине. Одна из них рассказывала другой рецепт варения щей из крапивы...
Что еще могу сказать о войне? Ничего! Я не воевал, моей войной и победой 9 мая эта историческая веха не является. Но вопросов для себя задаю множество.
Например, хотя бы слова песни: «22 июня, ровно в 4 часа, Киев бомбили, нам объявили, что началась война...»
Слова весьма эмоциональные, пробирают насквозь аналогично «Вставай, страна огромная!» Но у меня всегда, когда слышу ее, возникает вопрос: «А зачем Киев фрицы бомбили-то?». Если брать в расчет немецкую прагматичность, то это просто нелогично. Зачем рушить то, куда завтра придешь? Или кадры взорванного Днепрогреса... Ответ мне недавно дало РЕН-ТВ в одном из своих документальных фильмов. Совершенно обескураживающий фильм! Оказывается, Киев, все его значимые здания, были умело и планировано взорваны по приказу грузинской мафии, греющей в Кремле местечко для питерских. Немцы вошли в город, но на их глазах дом за домом начали взрываться и оседать. Вместе с жителями. (Ничего не напоминает?) У Абвера же глаза полезли на лоб – все это было вне их хваленой немецкой логики и практичности. Если верить РЕН-ТВ, то в центре города уцелело лишь одно здание – Управления НКВД. В нем потом расположилась «германская тайная полиция» (Гестапо), а потом наоборот... Хотя разница и была только внешняя.
Украина – вообще отдельная тема. Я в нее влюблен вовсе не по тому, что это другая страна. Просто – юг, море и тепло. А также удивительное дружелюбие. Прикол, но однажды махровый бандеровец со Львова (ну, совсем махровый! Из числа тех, кто кричит «москаляку на гиляку) обнял меня и сказал: «Москаль, ты – человек! Уважаю!»
Мой отчим же ненавидит Украину, презирает хохлов. Свою срочную (еще при Хрущеве) он проходил на львовщине. До сих пор возмущается тем, как однажды в самоволке он и его сослуживец хотели попить воды, постучали в заборную калитку, за которой сразу же возник угрюмый хозяин.
- Дайте воды, пожалуйста! – попросили его солдатики.
Тот им ничего не ответил, просто развернулся и захлопнул перед их носами свою калитку.
Ну... с подобным отношением людей в отношении оккупантов я потом и сам столкнулся в Прибалтике.
Но слова отчима просто витают рядом:
- Сволочь это была! – говорит он. – Бандера!
Ну, может так оно и есть. Не подать солдатику воды – просто грех!
Но отчим всегда завершает свою мысль, с ненавистью в голосе:
- А крыша у него крыта железом!
Мало кому что сейчас скажет эта фраза. Но в 1985 году отчим отвез меня и матушку на свою родину – в Воронежскую губернию. Деревня Копыл. Так вот, треть домов в ней была... была крыта соломой! Я поставил себя на место отчима и понял его... Реально, негоже крышу крыть железом, когда страна продолжает существовать в соломе!
Вообще, коренные воронежцы очень близки к украинцам. Даже по говору.
Есть такой фильм «Кубанские казаки». Однажды я, будучи на работе в банке, завел это кинцо на ноутбуке. Не смотреть, просто как фон. И не заметил, как за моей спиной возникла тень молдаванина-гастарбайтера, красившего плинтуса.
- А можно задать вам один вопрос? – осторожно осведомился он у меня.
- Запросто.
- Почему в этом фильме о Кубани все говорят с украинским акцентом?
Ответа на тот его вопрос об украинцах я не нашел.
Сейчас же все их лугадонбасы даже не возьмусь анализировать. Неблагодарное это дело. Там уже отметились пулеметчик пореченков и какой-то лысый писатель с гнусавым, вечно виноватым голоском опущенного педика. И еще один писатель – Стрелков. Мне бы ненавидеть его, как антимилитарист презирает военщину, но... не могу. По его биографии он... тоже писатель. Его направление было – фэнтэзи. Ну, про гномов, фей, порхающими над цветочками, сказочных принцесс и тому подобное.
Однако ж просто эпизод одного моего дня в июле 2014 года. Конечно, не день Ивана Денисовича. Здесь несколько покруче будет! Крым. Пляж. Две девушки, пятки которых ласкает волна. Одна из Донецка, другая из Харькова. Первая внешне фотомодель, соскользнувшая с обложки Плейбоя (беженка на своем крутом джипе), вторая же - обыкновенная русская (пардон, украинская) харьковчанка Клава, приехавшая на поезде. И имя не вымышленное, она реально была Клавой. И была она из той неказистой, ничем не примечательной, но волшебной и наивной категории женщин, на которых женятся. Подозреваю, что купальник она взяла из маминого шкафа. Это было прямо кино! Беженка с тремя миниатюрным лоскутками модного купальника от Версаче на своем теле манерно сосала дорогую тонкую сигаретку, запивая ее лимонным хутчем. При этом надменно, даже с некоторым презрением глядя на собеседницу... и явно не андестендила ее слова. Хотя и качала уважительно головой так, будто она слушает дауна и всеми силами стремится дать тому понять, что он – тоже человек.
- Ой, какая же у вас в Донецке беда! – искренне соболезновала харьковчанка .- Молюсь, чтобы до нас это не докатилось.
Она, эта толстоляжная кривоногая девочка из числа тех, «на которых женятся», была понятой только мной. Да и то, со стороны. Хотя этот невольно мною подслушанный диалог двух девочек вскоре вылился для меня в истинный ужас.
У меня на руках был авиа-билет домой, а я панически боюсь высоты!
Последнее, что я услышал по телевизору в номере гостиницы, собираясь домой, было то, что над Донбассом только что сбит пассажирский самолет... По ошибке, - была оговорка. Но я уже успел мысленно перенести себя в его салон и умереть...
Ужас же заключался вовсе не в сыпавшихся на крыши замороженных пассажиров МН-17, о которых потом говорили по телевизору. Собственно, я чуть ли не оказался одним из них. И это не метафора! Мой «боинг» Симферополь-Домоделово имел рейс ровно над местом сбития МН-17. Через два часа. И вот представьте себе... гробовую тишину в салоне самолета. Даже детки не кашляют! Стюардесса нарисовалась, хотела сказать что-то дежурное типа «пристегните ремни», но не смогла. Заплакала и прикрыла ладошками уши, словно защищая их от «гробовой» тишины..
Все мы знали, даже были уверены в том, что через час, пролетая над восточной частью Украины, с вероятностью в 80% окажемся теми же замороженными трупами. Многие просто стали читать про себя молитвы, взывая к Христу и Аллаху. Смешно, но мы – пассажиры того самолета - принимали такую возможность как данность. Смирились с тем, что этот наш полет может быть в один конец. А куда деваться-то?
Но тут произошло нечто... Вы можете представить себе пассажирскую махину под названием «Боинг»? Так вот, вся эта махина вдруг повелась в сторону, явно сбиваясь с курса. И вовсе не от попавшей в мотор чайки. Салон просто заорал от счастья, все ринулись в проход между кресел, неистово фламенкируя, когда на мониторе салонного компа линия курса самолета, пунктирующаяся через Донецк, вдруг переменилась на Ростов.
Бля... Мы выжили! Уцелели!
И еще в памяти слова молодого крымского таксиста, который вез меня с сыном в аэропорт и словоохотливо комментирующего южный берег Крыма, практически, по его словам, принадлежащий «беженцам» с Донбасса. Он сказал так: «Чем больше заваруха там, тем лучше. Зато на нас никто не смотрит! Отвлекающий маневр!»
Но вот история с Малазийским боингом МН-17...
Мистер «дебилы бля» до сих пор округливает свои глазки и открещивается от него.
А я тоже ничего определенного не могу сказать по этому поводу. Ну, что в течение месяца до этого рашен-ТВ с восторгом рапортовало о сбитых «буками» транспортниках ВВС Украины. Последнее сообщение было накануне – «с 45-ти украинскими военными на борту». Мальчиками-срочниками...
Но, к Антонову..
Есть у него песня со словами (не гуглю, просто помню):
«Пройду по Абрикосвой, сверну на Виноградную, и на Тенистой улице я постою в тени. Вишневая, Грушевая, зеленые прохладные, как будто в детство давнее ведут меня они».
И вот вчерась прошелся я через местный дачный поселок, почему-то считающийся СНТ. «PRIVOLYE. Welcome» – написано на стенде возле дороги. Венеция, Прага и Париж рядом с Привольем – это просто пародии на архитектурные изыски. В Приволье что не участок, то видишь на нем самый настоящий замок со своей неповторимой архитектурой! А названия улиц... Не знаю, кто им дал такие имена, но этот человек явно тащится от творчества Юрия Антонова. Перед въездом в СНТ, помимо велкомного стенда, стоит еще и план-схема его улиц: «Вишневая. Виноградная. Абрикосовая. Грушевая. Сиреневая». Вот уж что приходит на ум, когда смотришь на него, так это фраза «не мудрствуя лукаво». Но то мое путешествие «в детство давнее» по этим улицам эпиологичнулось самым неожиданным, буквально фантасмогоричным образом.
На Вишневой улице я увидел мужика, пытающегося забросить на свою хозяйственную сумку о двух колесиках несколько старых четырехметровых досок.
- Молодой человек, помогите пожалуйста поднять мою колясочку! – обратился ко мне он.
Как раз в этот момент за его спиной возник велосипедист с внешностью юного Тарантино. Поэтому я так и не понял, к кому конкретно обращался мужик: ко мне или к Тарантино. Однако ж с последним мы дружно взялись за доски и восстановили их положение на коляске престарелого дачника. Тот потом со мной разговорился, сказав:
- Не поверите, но я совершенно был уверен, что кто-то мне поможет.
Я ему ответил:
- Так и вы и не поверите, но я просто кайфую от того, когда мне выпадает шанс кому-то помочь!
- Поверю, - серьезно отозвался он, после чего назвал себя:
- Я – врач. Если что, обращайся. – Он протянул мне свою визитку, где был напечатан номер телефона и всего лишь одно слово: ВРАЧ. – Диплом получил в 1972-м году, - пояснил он. - Сейчас мне 87, но это не годы, это просто опыт... Живу на Вишневой улице.
Мне стало интересно, поэтому я осведомился у него:
- А вы врач в какой области?
- В смысле?
- Ну... гинеколог, стоматолог?
- Ха! И тот, и тот. Могу и роды принять, и зуб безболезненно выдернуть. Я – врач широкого профиля! – заявил он. И почему-то добавил: - Владимир Владимирович не даст соврать! – А потом еще и закричал: - Вовка, ФУ!
Смешно, но в этом не было никакой политики. Фантасмагория, да! Я обернулся... И едва не впал в ступор – край моих джинсовых шорт сосал маленький беленький козлик. Самый настоящий козел – с копытцами, рогами и бородкой. Но просто очень милый!
- Владимир Владимирович, - обратился к нему мой новый знакомый, - обернись, посмотри, какая свежая июньская травка вокруг.
Козел Владимир Владимирович сразу же перестал сосать... мои шорты, и переключился на травку.
- Он у меня послушный, как собака, - прокомментировал его поведение 87-тилетний ВРАЧ. – Ну, сам посуди, разве можно такого зарезать? Иногда он даже отвечает мне человеческим языком, хотя козел, он и есть козел.
Потом, уже шагая дальше по своим делам, проходя мостик через местный прудик и глядя на дикую утку и семерых утят, шустро рассекающих воду за мамочкой, я невольно задумался о судьбе Владимира Владимировича... Ах, какая же тоска была в его умных, но грустных козлиных глазках! И так же невольно я проговорил про себя: «Козлу Владимиру Владимировичу срочно нужна коза!»
Но... где ее взять?
Вот с коровами я бы смог разобраться. Помню, как в 10-м классе родительский комитет организовал нам двухдневную экскурсию по Золотому кольцу. Если бы там нечего было смотреть, то экскурсии бы и не организовывались. Много пищи для создания исторической прозы! Её я откушал изрядно. Но вот что накрепко засело в память, так это картина местного художника, которая была названа довольно просто: «Коровы идут на водопой». Сюжет рисунка элементарен – река и десять черно-белых коров, бредущих к ней.
Восхититься творчеством провинциального художника я даже в теории не смог бы. Коровы были больше похожи на сказочных тянитолкаев, а фон за ними просто размыт. Честно, я бы нарисовал лучше!
Но в нашу десятиклассную экскурсию на два дня почему-то затесались две девочки из 8-го класса, будущие ПТУ-шницы. Если поверхностно судить их, то это были обыкновенные пробл...ди. А не поверхностно...
Обе они застыли перед картиной с коровами. И одна из них философски вымолвила, тыкая в коров пальцем:
- Это – я. Это ты, - посмотрела она на свою подругу, указывая пальцем на следующую корову на картине. – Это Мантрова, это Дерюгина... – продолжил экскурсию по картине ее пальчик. Каждая корова получила известное мне имя.
А потом эта восьмиклассница резко обернулась ко мне...
Ее глаза были как у коровы (в Индии это считается самым интимным комплиментом в адрес женщины, а корова – священным животным).
В таких глазах запросто можно было утонуть.
И вот я смотрю в эти космические глаза, потеряв дар речи. А эта «девочка» берет меня за подбородок обеими руками и разворачивая мой фэйс к картине с коровами.
- Смотри! Смотри! – процедила она сквозь зубы. – Это моя судьба. А куда деваться-то?
Эти ее слова я пытаюсь анализировать до сих пор. Школьная «честная давалка» об 14 годков в тот миг предстала передо мною богиней, философом. Канты, Мольеры, Фрейды и иже с ними просто тупые клоуны! Вот нужно так суметь, проговорить всего одну фразу: «А куда деваться-то?
Когда я возвращался обратно, свернув с Виноградной улицы на Вишневую, вновь встретил Владимира Владимировича. Тот грустно гулял в одиночестве и, когда я поравнялся с ним, он оценивающе, прямо почти что по-дружески изучил мою физиономию взглядом Сатаны, после чего ухмыльнулся и по-лошадиному заржал: «И-и-и-и-гого-её!»
А вот когда я попытался его сфоткать, он вдруг резко развернулся ко мне своим тылом. Я бегу за ним, а он – от меня. Я прибавлю шаг, он – тоже. Я остановлюсь, он тоже. Кричу ему на полном серьезе, на всю улицу: «Владимир Владимирович, Владимир владимирович!» Но тот явно зазналося, объективу фотоаппарата на моем смартфоне свою бородато-рогатую мордочку он так и не показал. Только задницу! Как истинный разведчик... Видимо, природа у козлов такая! А вся мировая история тогда для меня и уперлась в нее – в задницу козла. И до сих пор не могу выветрить из своих мозгов зазеркальную сказочную песенку из «Королевства кривых зеркал»:
- Жил был у бабушки серенький козлик!
- Раз два, раз два! Жи-и-ирный козел!
- Бабушка козлика очень любила!
- Раз-два, раз два, с кашей сварила!