Александр Власов – фронтовик, отец моего мужа. Художник, народный талант, которым надо гордиться России. Судьба его удивительна и уникальна.
Я видела его только на фотографиях: красивый, статный, аристократически красивый и артистически статный… А человеком он был простым, из небольшой деревни родом – из деревни Новленское, что близ Лозы. Теперь нет этой деревни: убрали под военный полигон. Нет и Александра Власова: его не стало в 1985 году. А с его сыном Анатолием мы встретились только в ноябре 1994-го, десять лет уже не было на свете старого воина. Хотя как – старого? Он умер молодым. Организм был подорван не столько войной, сколько пленом и мытарствами в плену, а затем – на чужбине. А затем – на родимой родине. Будто не одну жизнь прожил Александр-победитель…
Но обо всём по порядку. Уж коль я не видела этого человека въяве, то предоставлю слово тем, кто знал его. Тем более те, кто знал, - стремились оставить записи о нём, воспоминания. Это и кандидат педагогических наук Елена Заречнова, и журналист Ольга Блинова, и заслуженный деятель культуры России, писатель Алексей Дорохов…
Привести здесь рассказы этих людей об Александре Власове – действительно, будет поучительно и этично. Начни я рассказывать сама, я неизбежно повторяла бы многое… Дадим слово уважаемым людям. А потом и я добавлю, что знаю.
Итак, предоставлю слово Елене Заречновой, приведу здесь полностью её очерк «Голландец».
Елена Заречнова.
Голландец.
Он появился внезапно и совершенно ошеломил своим экранным, картинным видом, своей необыкновенностью всех в нашем провинциальном городе. Европеец, точнее голландец, т.к. вернулся на родину из Голландии после долгих лет плена и скитаний. Все женское население было в него влюблено, не исключая и меня, маленькой девочки. Так он был прекрасен!
Позже я увидела фильм «Римские каникулы» с Одри Хепберн и Грегори Пеком в главных ролях. Вот если хотите его представить – он был русский Грегори Пек.
Как прозвали его тогда «голландец», так на всю жизнь это прозвище к нему прилипло. А был он Александр Васильевич Власов, один из семи сыновей большой крестьянской семьи, проживавшей до войны в деревне Новленское, недалеко от Софрино. Теперь там полигон.
На родину он вернулся после смерти Отца народов и часто нам рассказывал, как они, эмигранты, бывшие военнопленные, плакали от радости, узнав эту весть и надеясь теперь, наконец-то вернуться на родину.
Много позже я спросила его, не жалеет ли он о возвращении. Он совершенно откровенно сказал: «Пожалел, как только сошел с парохода в Ленинграде».
Он не сидел в наших лагерях или тюрьмах, но постоянно, до последнего дня жизни око КГБ наблюдало за ним и семьей.
Довольно быстро он женился на красивой русской женщине Лидии, у них родились два мальчишки, погодки Павлуша и Толик. Всегда он был со своими мальчиками, он учил их жизни и красоте, умению эту красоту отражать в живописи. Оба они стали художниками.
Голландец чрезвычайно одарен был от природы: необыкновенно красив, душевен, добр, талантлив. До войны успел закончить школу картографов – прекрасно рисовал и писал каллиграфически. У меня в память о нем осталась им написанная поздравительная открытка и несколько фотографий разного периода жизни. Редкий, особенный он был человек, «штучной работы».
В армию его призвали в 1939 году во вновь присоединенную Западную Украину под Тарнополь (есть две открытки оттуда). В первые дни войны попал в плен. Прошел все самые известные концлагеря: Освенцим, Бухенвальд, Майданек. Выдал себя за поляка (добрые люди подсказали), и остался жив.
Работал на заводах в Германии, потом в Голландии, в знаменитом Делфте. Вот где, наконец, пригодился его талант – расписывал знаменитый делфтский фарфор.
Ждал, тосковал, надеялся и верил, что вернется домой, в Россию. «О чем скучал сильнее всего?» - спросила я как-то.
«В лес очень хотелось, надоели причесанные голландские парки. Дышать этим воздухом, трогать рукой деревья хотелось», - задумчиво сказал он. Тогда я не поняла этого странного желания, этой тоски, которую трудно выразить словами. Это желание своего, родного, дорогого.
Много позже я сама несколько раз побывала в Голландии. Более неприятной какой-то плоской, тесной и очень вонючей страны я не знаю. Это полная антитеза России. Да, русскому там неуютно.
После возвращения очень много работал, чтобы содержать семью. Лида ведь сразу, как только вышла за него замуж, потеряла работу в престижном исследовательском институте «Вакцина», работавшем на оборону. Большинство градообразующих, как сейчас говорят, предприятий в Загорске были оборонные предприятия, почтовые ящики. Безусловно, работы там для него не было. Голландец устроился работать в художественных мастерских, где замечательно проявился его талант художника-прикладника. Он создавал, расписывал и выжигал оригинальные деревянные изделия, которыми издревле славилась радонежская земля. Часто выполнял заказы к юбилеям писателей, ученых. Известна история создания «Чреды богатырей» к юбилею Шолохова.
В любое свободное время с мальчишками и с нами – в лес: надышаться, насмотреться, набродиться и петь во весь голос при полном отсутствии слуха! Петь во весь голос – видно, тоже мечта. А вот сказать во весь голос все равно было нельзя. Помню, как часто обрывала его рассказы Лидия Ильинична (жена): «Молчи!» Как я не любила ее в эти минуты и жалела голландца. Вообще, все мы, дети, почему-то были на его стороне. Может быть, по причине своеобразной солидарности, сочувствия – дети очень чувствительны к несправедливости, а защититься не могут. Это объединяло нас и его.
Быстро потерял он в этой жизни европейский лоск, но не стал менее красив и значителен. Был также прям, строен, с чудной доброй улыбкой в необыкновенных синих-синих глазах. Он всегда и был настоящий, русский, а никакой не голландец!
Александр Власов - солдат, труженик, отец и мученик, как часто и бывает в русской судьбе.
Вот рассказ Елены Заречновой. Он короток, но за строками – долгая по насыщенности жизнь.
Продолжение следует...
Дорогие читатели, будем общаться в комментариях, ставьте лайки, подписывайтесь на аш канал! С любовью и благодарностью - Наталья Мартишина, Анатолий Власов.