Режиссёр Михаил Калатозов и оператор Сергей Урусевский создали вместе три кинокартины, своим новаторским киноязыком и поэтичностью изменивших отечественный кинематограф и повлиявших на мировой - Летят журавли (1957), Неотправленное письмо (1959), Я - Куба (1964).
Летят журавли 1957
Фильм поставлен на Мосфильме по сценарию основанному на пьесе Виктора Розова "Вечно живые". Пьеса постановкой которой Олегом Ефремовым в 1956 году открылся театр Современник была достаточно сильно переработана самим Розовым при участии Калатозова. Главные роли в фильме исполнили Татьяна Самойлова, Алексей Баталов, Василий Меркурьев и Александр Шворин.
Впервые за долгое время в центре сюжета оказался человек со всеми его слабостями, противоречиями, ошибками и метаниями. Так, как это бывает в жизни, а не в лакированной действительности пропагандистских лент.
Татьяна Самойлова: "Моя Вероничка… Более трагичного существа я не знала. Я ей сопереживала, старалась выразить ее и сделать наиболее интересной, сложной, сердечной…"
Мощнейшее впечатление на зрителей произвёл завораживающий визуальный ряд картины, невиданная до этого мобильность ручной кинокамеры и экспрессионизм изображения. Оператор Сергей Урусевский подошёл к съемка фильма с невероятной изобретательностью. Например придумал и впервые сконструировал круговые операторские рельсы. В процессе съёмок он использовал сверхширокоугольный объектив с фокусным расстоянием 18 мм.
Глеб Панфилов: "Было непонятно, как это сделано, при помощи какой техники. Просто чудо, и всё! В соединении с необычайной пластичностью света и тени это движение создавало удивительный результат. Заметьте, что техника тогда была весьма примитивной, стедикамов не было, суперкранов тоже. Снимали "конвасом", кассета в котором не превышала 120-150 метров".
Клод Лелуш оказавшийся в 20 летнем возрасте в Москве и случайно попавший на съемочную площадку фильма, вспоминал: "Я сразу же был заворожён работой камеры. Она была установлена в середине винтовой лестницы и, будучи закреплена на бесконечно длинном винте, следовала за новобрачными героями фильма, которые в день свадьбы поднимаются вверх по ступеням".
Алексей Баталов: "В те времена никакой особой техники, кроме обычных приборов, у операторов не было. Вся эта световая фантасмагория создавалась тут же, на площадке, руками Сергея Павловича, его помощников и осветителей, которые с невероятной точностью пробивали в любых подходящих железках всевозможные дырочки и прорези, необходимые для пятна на фоне или на актерах. В дело шли сетки, фильтры, консервные банки, куски фанеры, щепки... Все это крепилось к приборам, к декорации, к штативам, к аппарату, а особо ответственные тени делали пальцами рук".
Лев Анненский: "... А после всего этого — нервные, графичные, черно-белые, трагически-острые ракурсы "Журавлей"! Впрочем, и это удивительное явление можно было предчувствовать: когда-то, в далекие двадцатые годы, когда молодой Калатозов дружил с Маяковским, — молодой график, студент ВХУТЕИНа Урусевский учился у Родченко ..."
Работа над лентой которая носила рабочее название "За твою жизнь" началась в 1956 году.
Алексей Баталов: "Снимался вроде бы заранее ничем не выделявшийся фильм — экранизация шедшей тогда с успехом пьесы Виктора Розова "Вечно живые". Камерная, частная, как писали критики, далеко не типичная история тыловой семьи. Следовательно, особых поводов стараться, рассчитывая на громкие похвалы или бессмертие будущей картины, ни у кого не было. Скорее, напротив, был — как при любом эксперименте, при любом движении по непроторенной тропе — риск и связанные с этим сомнения и разочарования".
Сергей Урусевский: "В сценарии было очень много бытовых сцен, но мы сумели повернуть всё в романтическую сторону, что ли… Не было в сценарии ни смерти Бориса, ни самоубийства Вероники. Это все писалось во время съёмок, и очень долго не оформлялось в сознании, как эти сцены будут сниматься. Всё возникло стихийно, в процессе работы… Нужно было выразить мысль, высказать её на экране максимально острыми средствами. Никто ведь не ставил такой цели: давайте, мол, только изобразительными! Но средства почему-то возникали изобразительные…"
Алексей Баталов: "Калатозов и Урусевский работали настолько дружно и счастливо, что теперь рассуждать о том, кто придумал пробег актера, а кто проезд камеры, просто бессмысленно. Решение и развитие эпизодов, мизансцены, ритм диалога, даже шумовой или музыкальный ряд определялись характером будущего изображения, и все, начиная от конструкции декорации и кончая записью шагов по лестнице, подчинялось общему, чисто кинематографическому взгляду, складывающемуся на каждой съемке из разных деталей".
Съёмки кинокартины проходили в Москве. В кадре можно увидеть Крымский мост и Красную площадь. Сцена проводов добровольцев снималась у школы в Армянском переулке. Здесь кстати в июне 1941 года действительно формировался истребительный батальон Куйбышевского района. Отсюда солдаты уходили на фронт. Также в фильме можно увидеть Болотную площадь и Спиридоньевский переулок. Андроньевскую набережную. Авианалёт главная героиня пережидает на станции метро Александровский сад. Сцену в разрушенном бомбёжкой доме снимали на Смоленской улице. Финал на Белорусском вокзале.
Работа была омрачена проблемами со здоровьем исполнителей главных ролей. Татьяна Самойлова заболела туберкулёзом. А Алексей Баталов, во время съёмок сцены драки в лесу, упал в воду и об торчащие в ней ветки сильно порезал лицо. На площадку актёр смог вернуться только через месяц.
Премьера фильма состоялось в Москве 12 октября 1957 года в кинотеатре на площади Маяковского. Фильм о любви, предательстве, раскаянии, невозможности исправить ошибку и необходимости жить дальше, действие которого происходит на фоне войны не оставил равнодушным никого, вызвав и восторг и споры и негодование. Больше всего противоречий конечно вызвала главная героиня.
Майя Туровская: "...Но самый этот характер, сама героиня фильма с ее заблуждениями и несчастьями, с ее падением и раскаянием — заслуживает ли она столь пристального внимания? Не возложил ли автор сценария В. Розов тяжесть слишком большой ответственности на слишком хрупкие плечи?"
Николай Сморчков (исполнитель роли раненого солдата в госпитале): "Героиней вдруг стала женщина, которая не дождалась любимого с войны, а ведь это было исключено. До этого таких картин у нас не было, они были просто противопоказаны".
Реакция официальной советской прессы была сдержанной. Известно что Никита Хрущёв после просмотра ленты назвал главную героиню шлюхой.
Большинство же кинематографистов приняло ленту восторженно и хвалило её за новаторство и смелость.
Сергей Юткевич: "Мне кажется, что картина не просто хорошая, не просто великолепная, а я просто считаю ее поразительной".
Михаил Ромм: "Картина мне понравилась, хотя это не то слово.... Это кинематограф, о котором мы часто мечтаем..."
Григорий Чухрай: "Некоторые сцены могут быть отнесены к шедеврам кинематографического искусства. Они вмещают в себя гораздо больше того, о чем говорил сценарий".
Александр Митта: "Что нового внёс Калатозов? Он расковал киноязык, уйдя от тупого восьмёрочного движения и примитивной, клишированной киноатмосферы".
Станислав Ростоцкий, снимавший в это время "Дело было в Пенькове", вспоминал, что после просмотра фильма пришёл в монтажную и сказал: "Всё, что мы снимали, надо уничтожить. Так делать картины больше нельзя".
Интересно что некоторые молодые начинающие кинематографисты сочли поэтичность её киноязыка старомодной
Александр Митта: "...Впрочем, когда появились "Летят журавли", моему окружению (а это был курс Михаила Ромма — Андрей Тарковский, Василий Шукшин) гораздо ближе была ныне почти забытая картина Льва Кулиджанова "Дом, в котором я живу". Она нас больше воодушевляла, в ней была эстетика неореализма. Молодежь тогда стремилась не к пафосности, не к метафорической приподнятости языка, а к достоверности, точным жизненным подробностям. Наше сознание отторгало "поэтический" кинематограф, мы искали другой киноязык".
В следующем 1958 году фильм произвёл фурор в Каннах (куда попал благодаря тому же Клоду Лелушу, который вернувшись в Париж связался с директором Каннского кинофестиваля и рассказал о потрясшей его картине). Жюри под руководством французского драматурга и киносценариста Марселя Ашара вручило создателям фильма Золотую пальмовую ветвь, приз за исполнение главной женской роли и приз Высшей технической комиссии Франции за операторскую работу.
Пабло Пикассо после просмотра назвал фильм гениальным и заявил, что за последние сто лет не знает ничего подобного.
Эрик Ромер (в ту пору ещё не режиссёр, а кинокритик Cahiers du Cinéma): "Для себя я был по очереди: взволнован новизной тона, раздражен систематической и несколько анархической готовностью блеснуть, ослеплен все тем же блеском красоты сцен неудавшегося прощания, бомбёжки и смерти Бориса".
В Каннах фильм представляли Сергей Урусевский и Татьяна Самойлова. Для которых каннская премьера фильма стала и личным триумфом - визуальная выразительность фильма и образ главной героини поразили как деятелей кино так и обычных зрителей.
Татьяна Самойлова: " Поначалу во время конкурсного просмотра в зале стояла тишина, никакой реакции. Мы напряглись. Во время сцены проводов Бориса на фронт раздались первые аплодисменты. Потом они вспыхивали уже постоянно: бомбёжка, смерть Бориса, мои пробеги. В глазах членов жюри появились слёзы, хотя им и не положено проявлять свои чувства. Когда показ завершился, была долгая, долгая овация".
Советская пресса отозвалась на награду крохотной заметкой в Известиях. В ней из всей творческой группы упоминалась только Татьяна Самойлова.
Во Франции фильм посмотрело свыше 5,4 млн человек. В ГДР свыше 2,8 млн. В 1958 году в рамках программы культурного обмена картина была показана в США. После премьеры в газете New York Herald Tribune вышла статья по заголовком "Красные звезды на премьере в Вашингтоне; триумф советского фильма". В СССР фильм собрал 28,3 млн зрителей (10 место в прокате 1957). Фильм с успехом прошёл во многих странах мира.
Постеры к фильму из разных стран мира
Одними из главных достижений фильма стало то что он вдохновил связать свою жизнь с кинематографом многих впоследствии прославленных режиссёров и операторов.
Андрей Кончаловский: "Он потряс меня накалом эмоций, открыл такие возможности музыки в кино, о которых до этого я даже не подозревал. Кроме того, именно благодаря ему у меня появилось желание заниматься режиссурой, появилась вера в собственные силы, я понял, что тоже могу быть кинорежиссером". "...Влияние "Журавлей" до сих пор остается сильным. Их традиции в какой-то степени определяют работу многих сегодняшних операторов, особенно тех, которые хотят быть художниками".
Глеб Панфилов: "Впервые я посмотрел его в январе 1958-го. Он меня поразил, восхитил своей кажущейся легкостью и даже простотой. Когда смотришь работу, столь ясно и убедительно сделанную, тебе кажется, что и ты сам можешь так же. Это обманчивое чувство, но оно у меня в тот вечер возникло и еще долго не покидало".
Сергей Соловьёв: "Лет в тринадцать я впервые посмотрел фильм "Летят журавли". И мне сразу стало ясно, что ничем другим в своей жизни заниматься не буду. У меня словно "крышу сорвало". Больше никаких метаний в юности, связанных с выбором профессии, не было — все определил Калатозов..." "...Глеб Панфилов, Василий Шукшин, Алексей Герман, пусть нас и годы разделяют, говорили о том же: встреча с этим фильмом оказалась поворотным моментом в судьбе…"
Клод Лелуш: "...Мне позволили просмотреть двадцать уже смонтированных минут фильма. Образы, проходящие перед моими глазами, кажутся ирреальными. Я вышел из киностудии взволнованным, испытав одно из самых потрясающих впечатлений,,. Этот день, наверное, останется самым значительным во всей моей жизни. Тогда я решил, что буду не оператором кинохроники, а кинорежиссером".
Фильм, на момент выхода которого режиссёру было 54 года, а оператору 49, стал отправной точкой для нового советского кино. Более свободного и смелого, как в форме так и в содержании.
Геннадий Шпаликов: "Урусевский рассказывал мне, что название в последние дни перед сдачей картины придумал Михаил Константинович Калатозов. Название оказалось пророческим. Полетели вслед за "Журавлями" - и очень скоро – "Баллада о солдате", "Судьба человека"... А потом уже пришло "Иваново детство", "Мне двадцать лет"...