Лет десять-двенадцать назад мы с подругами ходили гулять "на лавочку" - туда, где собирались по вечерам наши одноклассники. Мне там, правда, было совсем не интересно, но, как говорится, других вариантов не было. В подъезде, около которого, собственно, и стояла лавочка, жил умственно-отсталый паренек по имени Егор. Впрочем, окружающим он всегда представлялся более полно: Егор Волков.
Он все время выгуливал свою маленькую собачку на веревочке. Собачка была под стать хозяину: жалкая, неказистая, помесь бобика со свиньей.
Егора было жаль: я не знаю, как в точности зовется то умственное отклонение, которым он страдал. Он ужасно старался вести себя как все "нормальные", но в развитии действительно сильно отставал, да и на внешности эта болезнь сильно сказалась. Однокласснички наши, с радостью приняли Егора как мишень для тупейших шуток. Но он радовался и такому проявлению внимания. Мы же, девчёнки, его скорее игнорировали.
Пару лет спустя я начала работать на радио. Егор услышал в эфире мой голос, вспомнил, что мы были знакомы, и почему-то воспылал ко мне неземной страстью.
На радиостанцию в день он звонил по десять раз. Надо мной ржал весь коллектив. Почти каждый день Егор поджидал меня на выходе с работы. Писал письма, признавался в любви в прямом эфире. Это было жутко. Он шел за мной по пятам, пока я шагала с работы домой, даже если меня провожал какой-нибудь парень. Он плелся за нами с дурацкой гвоздичкой в руках, и на предложения отстать, не реагировал. Потом он узнал мой домашний телефон, и надо мной стали ржать уже и родители. С ними он беседовал каждый день, как с родными. Потом я переехала, потом сменила место работы, и Егор пропал.
А еще через несколько лет я узнала жуткую вещь: когда умерла мама Егора, он остался жить в одной квартире со своим старшим братом (вполне нормальным). Почему-то мой "Ромео" вообразил, что брат намерен выселить его (а может, это была не только игра воображения, кто теперь разберет). Короче, брату от Егора досталось по полной программе, за что горемыку отправили "в места не столь отдаленные".
А пару лет назад, когда я уже работала на телевидении, я получила письмо из какой-то спецколонии. Причем адресовано письмо было "на деревню дедушке" - то есть, город, название телекомпании, и фамилия-имя. Все. Тем не менее, письмо дошло. И написал его - Егор Волков.
Он писал, что ему очень жаль, что "наши с ним чувства" так и не смогли проявиться в полной мере, потому что он, мол, был "недостаточно настойчив" и вообще "не готов к семейной жизни". Какая я хорошая -распрекрасная и как он ждет от меня ответа, потому что он помнит, как сильно я его любила. Ну и все в таком ключе. Я не ответила, разумеется.
Он больше не писал - или, во всяком случае, письма не приходили. Я сначала немного попереживала - вот, мол, а если он выйдет из своей колонии, он же меня кинется искать? Потом как-то забыла.
Морали в этой истории нет ровным счетом никакой.
Но все-таки удивительно, как совершенно безобидные с виду идиоты на проверку могут оказаться такими безжалостными.