Выдержка из рассказа Анны.
...Было воскресенье, четыре часа утра или около того. По залу клубились несколько агрессивных молодых людей, которые не понимали, что ресторан уже закрыт. Когда с их уст слетели первые нецензурные слова, за работу взялись охранники.
Мы сидели вдвоем за барной стойкой над счетами, потягивая кофе.
- Я люблю тебя, – тихо сказала я.
- Аня, что ты несешь? – она застонала. - Ты не можешь любить меня. Мне сорок и сын твоего возраста!
- На пять лет моложе – поправила я.
- Это не меняет того факта, что я могла бы быть твоей матерью. Прости. Это плохо, что мы... что мы с тобой... - она начала путаться.
– Ты не жалеешь? – пробурчала я, робко поднимая на нее глаза.
Она закатила глаза и глубоко вздохнула.
- Да – ответила она. – Жалею.
Я знала, что это ложь, но все равно чувствовала себя обиженной и униженной, поэтому встала и начала собираться к выходу.
- Что ты хочешь от меня? – спросила она.
Несмотря на ее усталость, она показалась мне самой красивой женщиной на свете, и при мысли, что я могу больше ее не видеть – не прикасаться, не чувствовать на себе ее прикосновения, мое сердце пронзила острая боль.
- Я хочу быть с тобой.
- Это невозможно.
***
Снежная королева. Так я назвала ее в жаркий августовский вечер, когда она пригласила меня к себе в кабинет. Я искала случайную работу. Подруги дали мне наводку на одну известную в городе забегаловку, но предупредили, что хозяйка - гадюка.
- Требует, цепляется за мелочи, но платит сотню в час – добавили они. - Если ты будешь хорошо себя вести, то за одну ночь заработаешь минимум пару-тройку тысяч. С чаевыми, разумеется. К тому же это хороший ресторан, так что никто тебя не тронет.
Шеф не вызывала у меня симпатии. Она была холодной, деловитой и лишенной женского обаяния. Классический костюм сидел на ней, как плохо подобранный мундир на новобранце, спутанные в пучок волосы и неудачный макияж подчеркивали резкие черты лица. Конечно, я не могла не заметить, что она очень стройная, что у нее необыкновенно красивые глаза и низкий сексуальный голос, но общее впечатление было отрицательным.
Сначала мы мало разговаривали. Она отдавала приказы, обычно через администратора, а я послушно выполняла их. Только через две недели, когда она начала отвозить меня домой, выяснилось, что она не такой уж и страшный дьявол.
- А где вы, собственно, живете, я забыла? - спросила она однажды утром, когда я сокрушалась, что из-за боли в ногах не дойду до метро.
– На Юго-Западной – ответила я, сменив туфли на обычные кроссовки.
– В таком случае вы поедете со мной – решила она.
- Я бы не хотела доставлять вам неудобств.…
– Никакого беспокойства. Это по пути. – отрезала она.
В машине она сняла пиджак, распустила волосы, стерла с лица макияж и включила спокойную музыку.
Не знаю, как это возможно, но эти несколько незначительных действий изменили ее до неузнаваемости. Куда-то исчезла гадюка строгого вида, а на ее месте появилась дьявольски привлекательная женщина, и эта внезапная метаморфоза повергла меня в полный ступор.
- Вы изучаете иностранные языки? – она заговорила со мной.
- Да, – я кивнула головой. - Я на пятом курсе.
- И что дальше?
- Не знаю. Не исключено, что журналистика.
- Боже, еще один писец – вздохнула она, аккуратно включаясь в уличное движение.
Она подвезла меня к моему подъезду и попрощалась рукопожатием.
- Хорошо выспитесь и отдохните. Нас ждет напряженная ночь, – сказала она, и в ее голосе появились заботливые нотки.
- Меня зовут Анна. Мне будет приятно…
- Иди – бросила она в ответ.
Я вышла из машины, думая про себя, что она довольно хороший человек и привлекательная женщина.
Двенадцать часов спустя я разговорилась с барменом Максом. Он работал в ресторане дольше всех и, как любой приличный бармен, знал все обо всех.
- А Полина Владимировна - замужняя или одинокая? - спросила я, изображая обычное любопытство.
- Гадюка? Она в разводе. 41 год, сын Лев, выпускник в этом году. Она в данный момент одинока, кажется, бисексуальна – ответил он на автомате.
- Что ты сказал? Бисексуалка? - подхватила я с бьющимся сердцем.
- Свечу не держал, потому что она на работе ни с кем не крутит, но кто-то ее когда-то видел в лесбийском клубе, и в такие места случайно не попадаешь, не так ли?
- Факт – пробормотала я, возвращаясь к работе.
Та ночь действительно оказалась тяжелой. Когда мы закрывались в четыре утра, я падала с ног, и даже внушительная сумма чаевых не улучшила моего настроения. Она появилась на кухне около половины пятого и поблагодарила всех за хорошую работу.
- Аня, ты поедешь со мной? – спросила она.
- Если это не проблема.…
Мне пришлось подождать ее несколько минут, поэтому я без тени зависти наблюдала, как к ресторану подъезжают женихи или мужья других официанток, и как наш шеф-повар с трудом заводит свой шикарный мотоцикл.
- А твой парень где - в отпуске, дома? - услышала я вдруг голос Полины Владимировны.
Она стояла рядом и играла с ключами. Вместо итальянских туфель на ногах у нее были обычные шлепанцы. Расстегнутая блузка раскрывала возбуждающую воображение канавку между грудями, а темные стекла солнцезащитных очков оберегали тайны ее души. Ни с того ни с сего я почувствовала приятное тепло в области сердца.
– У меня нет парня – - ответила я, с интересом глядя на нее.
- Ты ждешь принца? – с любопытством спросила она и провела ладонью по растрепанным ветром волосам.
- Скорее на принцессу – буркнула я.
У меня нет привычки рассказывать всем и каждому о моей ориентации, но мне было любопытно, как она отреагирует.
- Очень жаль. Для мужчин, конечно ,– лицемерно забеспокоилась она.
Я не могу указать момент, когда она стала для меня кем-то больше, чем босс, но я помню момент, когда я поняла, что не безразлична ей, – эти общие возвращения, разговоры становились все теплее, улыбки, случайные прикосновения и выпитый в тайне от других коньяк…мы друг к другу приблизились...
Казалось бы, ничего между нами не происходило. Я делала ей комплименты и давала понять, что она мне очень нравится, а она относилась ко мне как к младшей, немного занудной сестре.
Я не чувствовала себя обескураженной, только еще больше увлеклась ею, потому что, как известно, запретный плод всегда сладок.
Я как-то спросила ее о муже и о сыне.
- Брак с Семеном оказался ошибкой, - призналась она без сопротивления. - Мы встречались со школы, он был моим первым, потом случилась нежелательная беременность, и мы поженились. Но нельзя строить отношения на такой хрупкой основе, как благополучие ребенка. Мы продержались вместе десять лет. Потом я влюбилась в Лизу... четыре года назад она бросила меня ради бизнесмена из Германии.
- Дура. – выпалила я.
- Нет. Просто больше всего на свете она любила деньги.
- Законченная дура, – добавила я.
Полина похлопала меня по руке.
-Ты хорошая девушка, - сказала она
Когда я пыталась пригласить ее на прогулку или в кино, она отказывалась, оправдываясь усталостью или нехваткой времени и на каждом шагу подчеркивала, что нас разделяет 18 лет жизни.
- И что с того? – спрашивала я.
- А то, что я слишком стара для тебя! И я слишком уважаю себя, чтобы начинать роман с маленькой девочкой и начинать отношения, у которых нет будущего. Да, ты мне нравишься, и я чувствую себя хорошо в твоем обществе, но я не собираюсь пересекать определенные границы.
Я не понимала этого, потому что для меня возраст не имел ни малейшего значения.
- Дело в том, что я не в твоем вкусе, да?
- Ты - замечательная молодая женщина, и мне льстит твой интерес, только ничего из этого не выйдет, потому что... – она понизила голос, – ...я не думаю о тебе в этом ключе.
Вскоре выяснилось, что все-таки думает.
Как-то я переодевалась в рабочую одежду – черную юбку и белую рубаху. Она вошла без стука, когда я была в одном белье. Она не сразу это заметила, потому что напряженно вглядывалась в меню.
- Слушай, Аня, у меня в зале пятеро французов, а я по-французски ничего не понимаю, – сказала она. - Они, в свою очередь, не знают английского, так что, если бы ты могла мне…
Она оторвалась, подняла на меня глаза и потеряла всю уверенность в себе. Впрочем, не только она. Мы обе были взволнованы. Я начала торопливо одевать и застегивать блузку, но руки дрожали, а пуговицы выскальзывали из пальцев.
- ...помочь, - закончила Полина взволнованным тоном и отвела взгляд в сторону.
- Конечно. Я сейчас с ними разберусь.
Утром она не отвезла меня домой, а на следующий вечер я узнала от бармена, что взяла два выходных.
- Она поехала на море за сыном или что – то в этом роде, - пояснил он.
Я знала, что это обман. Лев был с отцом в Швеции и должен был вернуться только в начале сентября. Она просто отступила, убежала, испугалась своих желаний. Я хотела позвонить ей, но инстинкт подсказал мне, что это не очень хорошая идея – когда человек борется с мыслями, лучше оставить его на некоторое время в покое.
Она появилась на работе в середине недели. Она злилась и срывалась на каждом, поэтому никто старался не попадаться ей на глаза. Я, на всякий случай, тоже. Через несколько дней мне стало очевидно, что она прислушалась к голосу разума и решила пресечь этот наш назревавший роман в зародыше.
Она стала относиться ко мне с холодной вежливостью. Закончились совместные возвращения домой, общительные взгляды и многозначительные улыбки.
На самом деле, я должна была ожидать этого, потому что она была женщиной с правилами, но ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать!
22 сентября я ушла с работы в 5.30, вызвала такси и подъехала к ее дому. Она появилась через четверть часа и уехала в подземную стоянку. Я выждала еще четверть часа и трясущейся рукой позвонила в домофон... я должна была так поступить! Мне пришлось рискнуть, потому что я не могла рассчитывать на серьезный разговор в ресторане.
Она не спросила кто там, камера на домофон выдала ей меня. Я поднялась на ее этаж. Полина открыла дверь через довольно долгую минуту и послала мне злой взгляд.
- Я устала, - сказала она. - Культурные люди звонят, прежде чем нанести визит.
- Видно, я к ним не принадлежу, - парировала я и без приглашения вошла внутрь.
- Скажи честно, что ты ничего ко мне не чувствуешь, и клянусь, я исчезну с твоих глаз, – выпалила я, подходя к ней очень и очень близко.
Наши тела разделяли миллиметры, дыхание стало смешиваться. Полина не опустила глаз, а сделала шаг назад и скрестила руки на груди.
- Уходи, – попросила она.
Тогда я поняла, что она отвергает меня вопреки себе, а поскольку ею правили разум и какие-то дурацкие социальные нормы, то наше общение действительно не имело смысла. Я не хотела быть с кем-то, кто больше заботится о мнении других, чем о своем собственном, и боится того, что он чувствует.
- Найди замену на вечер. Я увольняюсь – сказала я.
- Не веди себя как ребенок! – она подняла голос. – Тебе же нужны деньги.
- Деньги - вещь приобретенная. Начну отпускать, – не задумываясь, выпалила я.
Я позабавила ее этим заявлением. Сначала она от души рассмеялась. Затем, так же внезапно, она стала смертельно серьезной.
Она повернула замок на двери.
- Я не отпущу тебя, - грозно пробормотала она и посмотрела на меня так, что у меня обмякли колени, а тело покрылось мурашками.
Я ушла, пока она спала. Я оставила ей записку с нарисованным сердечком.
Меня переполняло чувство счастья. Я думала, что худшее позади, что Полина сдалась и перестала бежать от меня, но когда я появилась на работе, оказалось, что нет. Моя ласковая улыбка разбилась о ее более холодный, чем обычно, взгляд…
***
Я устала от этой ситуации. Я потребовала поговорить со мной, и именно поэтому мы сидели в закрытом ресторане с кофе и счетами.
- Нет ничего невозможного. Всегда есть самый маленький шанс, но он есть, – пробормотала я и вытащила телефон, чтобы вызвать такси.
Она вырвала его из моей руки и выключила.
- Прости. Я ни о чем не жалею. Я просто боюсь, что через несколько лет ты оставишь меня ради той, что моложе и красивее, – сказала она.
- Я не знаю, что будет через несколько лет. Ты тоже этого не знаешь, поэтому важно только здесь и сейчас. И здесь и сейчас мы можем быть счастливы вместе.
- Но как долго? - тихо спросила Полина.
- Даже всю жизнь. Кто знает, может быть, нам суждено быть вместе?
- Ты веришь в такие вещи? – удивилась она и коснулась моих рук.
- Я верю в любовь.