Спаси одного – спасешь всех. Принцип, озвученный задолго до нас, однако, имеющий недостатки в продолжении логической последовательности. Если спасение миллионов кроется в спасении кого-либо конкретного, то и его смерть (или грех), накладывает идентичную печать на все живое. Метафора на грани глупости, но впечатляющая. Что обусловлено рамками веры и культа, возвышенными до идеала, должно уйти в глубины джунглей и порасти лианами, как тысячи храмов языческих богов. Они разорены и разрушены. Прах к праху.
Я расскажу одну притчу.
Некий странник шел в неизвестность, он искал священный артефакт. Он шел, поскольку не идти – значило бы изменить собственной природе. В папирусах говорилось, что артефакт является ключом к тому, что доселе казалось непостижимым и невозможным, но безусловно прекрасным. Он шел, орудуя понятиями и рассуждая о вечном, о высшем благе, о деянии и неделании, о Великом Ничто – беспорядочном, бесструктурном начале начал. Одинокое путешествие – хороший повод для диалога с самим собой, попытка ответить на вопросы, утомившие рассудок, но дающие стимул к существованию.
Странник увидел катакомбы, где по преданию жрецов безликого бога хранится тот самый артефакт. Он спустился в темные лабиринты, охраняемые древним змеем. Змей соглашается провести странника по мрачной обители.
Всё складывается наилучшим образом, не правда ли? Не надо убивать дракона, не надо истязать тело голодом или жаждой, не надо разгадывать загадку Сфинкса, не надо сидеть в медитации – просто иди и бери.
Одинокое путешествие – хороший повод для диалога с самим собой
Змей начинает беседу:
– Зачем ты проделал столь долгий путь?
Ответ очевиден и прост:
– Я хотел найти артефакт.
– Но зачем? - вновь спрашивает змей.
– Однажды я гулял по лесу: темнело, на землю опускалась ночная прохлада – мне пришлось развести костер, чтобы согреться. И в пламени костра явился безликий бог. Он велел мне найти спасение для меня и моего народа в древних папирусах. Согласно преданию, благодаря артефакту человеческий род сольется в едином порыве со Вселенной и обретет гармонию во веки веков. Так говорил безликий.
– Где твой народ? И почему ты одинок в поиске общего спасения?
Странник замолк. Он осознал: никакого народа нет, он шел в одиночестве. Когда странник рассказывал об артефакте на площадях, толпа потешалась над ним и называла сумасшедшим. Когда он заговорил о безликом боге, его пытались закидать камнями. Он убегал, а они кричали ему вслед:
– Нет бога и нет спасения! И то, что тобой почитается как мудрость – праздное пустословие. Тебе нет места среди нас.
Тем временем, змей исчез.
Коридоры лабиринтов бесконечны, руки не прикоснулись к артефакту. В темноте странник начал различать силуэты костей и черепов – останки таких же благодетелей и проповедников. Они думали, что познав тайну спасения – спасут других. Гордыня, желание доказать толпе, что она не права, что он на самом деле спаситель. И принесут дары к дому его, и восславят имя его, будут петь гимны и водить хороводы в его честь. Тщеславие – вот что кроется за благими намерениями.
Странник будет вечно скитаться по темным катакомбам, спотыкаясь о кости предшественников. Глаза не увидят ничего, кроме камня, а уши навсегда наполнятся змеиным шипением, отражающимся от холодных стен.
Так говорю я.