Ты спрашиваешь, ка́к же научиться
Божественной Любви, когда вокруг
Полнейшая бессмыслица творится,
Плодя своих на всё плюющих слуг.
Что́ мне сказать, мой незнакомый друг ?
Когда душа к высокому стремится
И жаждет восприять Бессмертный Дух,
Она должна со многим примириться,
Но не стерпеть свой собственный недуг.
Отворотив и зрение и слух
От грязных дел, в которых мир гноится,
Она не смеет на манер старух
Судить о неспособных пробудиться,
О тех, кто к внутреннему зову глух.
Ей нужно день и ночь с собой возиться,
Просить любви, служить, виниться вслух,
Чтоб жар любви мог в сердце раскалиться,
А себялюбия костёр потух,
Чтоб никогда уже не заискриться.
Пороков и болезней вереница
В ней породит спасительный испуг,
Чтобы молитвы огненная птица
Их растерзать могла и в прах и в пух, —
Тогда лишь Бог Любви в тебе яви́тся.
Но всё это не может статься вдруг,
Немало лет придётся потрудиться
В пустыне, где тебя не встретит друг,
Где одиночества замкнётся круг,
И жизнь, как в сон тяжёлый погрузи́тся.
Ведь почему бессмыслица творится ?
Ведь почему бушует нелюбовь ?
Да потому что с ними легче сжиться,
Они не требует всю жизнь учиться,
Не призывают умственно трудиться
И проливать сознательную кровь.
Ради того, чтоб жить в высоком смысле,
Ради того, чтоб всех и вся любить
И чистою любовью победить
В самом себе бессовестные мысли,
Да мы, мой друг, вообще должны не жить.
Так что сначала сядь и всё обмысли,
Дабы, дойдя до четверти пути,
Тебе назад не привелось ползти.