Мама уходила медленно и долго. Впрочем, думаю, не такое уж глобальное значение имеет время ухода и его длина. Имеет значение, то что она была, и через мгновение ее не стало.
Первые мгновения самые яркие. Это уже за ними начинает свое плетение полотно мыслей и сожалений. И слёз. Навзрыд и тихих, сдавленных сглатыванием горечи. Со словами и без звуков, с замиранием взгляда в пустоте. Потом нанизываются на это полотно воспоминания, всполохами, перепутанные во времени и пространстве так, что не собрать из них единой линии жизни по которой шли вместе с мамой.
Первые ощущения, которые еще не отшлифованы умозаключениями, они настоящие. Те которые впоследствии подтверждаются временем и событиями. Они вырываются из вселенского полотна, им нет логических объяснений, они не укладываются в привычное восприятие, а потому прогоняются прочь. Несмотря на то, что где-то глубоко именно с ними хорошо, именно они «кажутся» правильными.
Моим первым ощущением было: «ей хорошо». Не было времени осмысливать это, да и о каком собственно «хорошо» можно думать, когда мамы не стало.
Я плакала, вопрошала, не находила ответов, вновь плакала и следующие вопросы были уже более изощрёнными, хотя тоже оставались без ответов.
Много позже я поняла, о чём я плачу. Мне было жалко себя. Жалко недосказанных слов и незаключённых объятий. Коротких минут проведенных за пустой болтовней. Жалко радости, которую не испытаю когда она обнимала бы моих детей. Жалко восторга, который не увижу на ее лице за мои успехи. Жалко, что я была грубой и невнимательной. Жалко, что я замыкалась в себе, когда мама ждала моих слов.
Мне было жалко себя очень.
Мне не было за что жалеть маму, она прожила яркую жизнь так, как хотела, как ей виделось, как она позволяла себе жить.
Внезапное осознание, что я продолжаю жалеть себя, когда не стало мамы, остановило потоки слёз и вопросов. Ей там, меньше всего хочется видеть мои стенания и слёзы. Ей радостнее и легче чувствовать мою радость и благодарность, за всё то, что она дала мне. Ей теплее с моею любовью. Со своей стороны, если ей там это нужно, она сама разберётся в своем ко мне отношении. А я здесь и я помню мгновения радости с ней, и каждый раз, выводя буквы на бумаге, узнаю ее завитки в букве «Л».
Мамин уход подарил мне силу выбирать. Сожалеть или благодарить. Отчаиваться или собираться. Обижаться или радоваться. Горевать или любить.
Мне помогало то, что я чётко знала – я бы хотела, чтобы мои дети радовались, когда меня здесь не станет. Радовались от того, что у них была мама, которая дарила им любовь и веру в свои силы. Мне было бы больно смотреть на их слезы и причитания. Это означало бы для меня, что я ничему важному их не научила. Не научила главному – радоваться.
А если я хочу именно такого к себе отношения, зачем очерняю память о маме своими слезами? Да, я росла без нее до 14 лет, потом за три года узнавала её из фрагментов событий, а в 17 уехала учиться. Да, я провела с ней не так много времени как хотелось. Да, можно найти океаны причин для жалости к себе и утверждения несправедливости. Но наблюдая свою жизнь, у меня нет причин для жалоб, а значит всё, что было «до» сложилось наилучшим для меня образом. Тогда зачем все эти слезы?
Тогда зачем лишать себя и маму радости, которая живет в моем сердце за то лучшее, что она дарила мне?
Благодаря железной вере мамы в меня, я поступила в Универ, на редкий тогда факультет "Социология и психология". Благодаря маме я узнала мир архитектуры и живописи. Мама научила меня женственности и любви к себе. Благодаря ей, я заработала на первую квартиру в 25 лет. Благодаря маме, я узнала как мощно движет нами по жизни сила выбора. Благодаря маме…
Этот список длинный. И он гораздо ценнее пролитых слёз.
Кто-то, когда-то научил нас плакать на похоронах и после. Кто-то когда-то лишил нас, такого важного и ценного понимания – любовь и радость, единственного, что имеет значение в наших выборах.
Мамин уход вернул мне то, что у меня есть по праву рождения- умение находить радость в своем сердце.
#авторпубликаций_луч
