"Обман зрения"
Елизавета Степановна возвращалась из магазина, когда навстречу ей попался Петька из сорок пятой квартиры.
- Петя! Я последний раз предупреждаю - угомони свою собаку! Она всеми ночами воет, спать людям не дает! Не решите вопрос с псом, я буду жаловаться в милицию!
- Да при чем тут наш пёс? – Парень был в крайней степени возмущен. - Чарли умный и вообще не скулит. Это на вас надо жаловаться, что стучите ночами по батарее. Сначала разберитесь, кто виноват, а потом предъявляйте свои претензии.
Елизавета Степановна была несказанно изумлена такой наглости и приготовилась дать отпор нахальному парнишке, но тот поспешил удалиться из поля видимости соседки. Старушка уже подошла к подъезду в момент, когда из него неукротимым смерчем вырвалась Катя Миронова с пятого этажа. «Ненавижу тебя, ненавижу!» - змеиным шипением просачивались сквозь стиснутые зубы девушки злобные слова. Пожилая дама, оказавшись невольной преградой на пути девочки-подроста, поймала на себе ее испепеляющий взгляд и отшатнулась. «Что за страшная девица?!» - размышляла Елизавета Степановна. – «Такая приятная, скромная, интеллигентная мама. Не видать, не слыхать ее. А дочь похожа на черта. Бледная, волосы дыбом, глаза подведены черным. И рот в каких-то железяках. Еще вечно музыку эту ужасную слушает. Сплошной вой и скрежет». Старушка проводила молодую соседку глазами до угла дома, пока та не скрылась из виду. «И браслеты эти кожаные на руках. Тьфу, позорище!».
Перехватив поудобнее пакет с продуктами и авоську, пожилая женщина двинулась домой. На втором этаже ей случайно встретилась Катина мама.
- Здравствуйте, Елизавета Степановна!
- Здравствуй, Лидонька. Куда это Катя помчалась? Чуть с ног меня не сшибла.
- В магазин. Она сейчас больше никуда и не ходит.
-В таком виде?
Проигнорировав вопрос, Лида протянула руку к пакету:
- Давайте я Вам помогу. – Старушка с удовольствием избавилась от тяжести. - Вы извините ее. Совсем от рук отбилась. Переходный возраст, сами понимаете. Надеюсь, скоро пройдет.
Женщина легко несла продуктовую ношу, совершенно не замечая ее тяжести. Подойдя к двери, Елизавета Степановна стала ковыряться в авоське в поисках ключей. Обнаружив звенящую связку на самом дне, старушка извлекла ее и осторожно приоткрыла дверь.
- Могу помочь вам разобрать сумки, - услужливо предложила Лида.
- Ну, раз так, заходи, чайку попьем.
Впустив соседку в квартиру, Елизавета Степановна затворила замок и прошла на кухню. Молодая женщина следовала сзади. Водрузив на стол пакет, она механически начала вытаскивать из его недр продукты, не замечая пристального взгляда старушки.
- Мне ведь одной тяжело дочь растить, - доставая хлеб, рассказывала Катина мама. – Приходится часть работы выполнять дома, удаленно, чтобы уделять Кате больше внимания. Сами понимаете, в таком возрасте упустишь, потом уже не поймаешь.
- Это точно, - поддакнула Елизавета Степановна и поставила чайник на плиту. Его округлый бок ласково поглаживал солнечный луч, пробравшийся сквозь кружево тюля. Когда все продукты были извлечены из пакета, Лида удобно устроилась на стульчике у окна и продолжила рассказ.
- Отец Катин нас бросил, она тогда еще маленькой была. Родителей моих тоже давно уже нет, так что помогать некому. Вот и тяну лямку одна. Забочусь о любимой дочери.
На последних словах голос женщины дрогнул, она выглянула в окно, а затем резко подскочила и поспешила к выходу.
- Вы извините, мне пора.
- Спасибо за помощь! – крикнула вслед ей Елизавета Степановна, затем подошла к окну и сквозь затейливый рисунок тонкого занавеса заметила, как за угол заворачивает Катя. Плечи девушки понуро висели, глаза пристально разглядывали землю под ногами. «Странная девочка», - вновь подумала старушка. «А мать жалко».
Два часа спустя, когда Елизавета Степановна готовилась к вечернему променаду, мимо двери вниз прошмыгнула Лида. Старушка видела ее в глазок. Минутой позже из квартиры Мироновых послышалась оглушающая музыка, оповещающая весь дом, как некто красит губы гуталином и обожает черный цвет. «Мать в дверь, а она вон что…» Передернувшись от отвращения, пожилая женщина поспешила выйти на улицу, благо на удобной скамейке, что служила пристанищем таким же одиноким стареющим дамам, как и Елизавета Степановна, этот ужасающий «пассаж» было не слышно. В последнее время музыка звучала всё чаще. «Нужно было сделать замечание Лиде», - мелькнула запоздалая мысль.
Вскоре в доме стало относительно спокойно. Не выла Петькина собака, не громыхала Катькина музыка. Наконец-то Елизавета Степановна смогла выспаться. Только Мироновых в последнее время было не видно. Точнее Лида изредка мелькала в поле зрения старушки – то в аптеку сбегает, то в магазин, а вот дочка ее, видимо, пряталась ото всех в квартире. Ну и ладно, всё лучше, чем народ пугать своим видом.
Но однажды ночью старушку разбудил громкий стук по батарее и топот чьих-то ног над головой. Вновь завыла Петькина собака. «А говорил, не скулит! Завтра же напишу заявление, пусть разбираются». Накинув халат, Елизавета Степановна вышла в коридор, когда в подъезде послышался чей-то крик, сменившийся звуком борьбы. Шумели сверху. Не сдержав терзавшего ее любопытства, старушка выскользнула из квартиры и стала подниматься по лестнице. Краем глаза она заметила, как Лида заталкивает в квартиру свою хрупкую дочь.
-Ты что это, задумала сбежать? – донеслось до старушки Лидино шипение. Дверь в квартиру Мироновых была приоткрыта, мать впопыхах ее не заперла. Заглянув в щель, Елизавета Степановна заметила, как женщина подтолкнула обессиленную Катю к стене, пристегнула наручниками к батарее и заклеила рот скотчем, после чего заметалась по квартире с перекошенным гневом лицом. Руки нервно распаковывали шприц.
– Я тебя спрашиваю?!
Голос Лиды расплескивался ядом из обезображенного бешенством рта.
- Неблагодарная тварь! Мать заботится о тебе, кормит, одевает, бережет тебя от всего мира! А ты чем отвечаешь?
В шприц медленной струйкой затекала жидкость из наклоненной ампулы. Катя смотрела на мать расширенными от страха глазами, под которыми черными болотцами залегли синяки. Девушка мычала и мотала головой, умоляюще всматриваясь в лицо матери.
-Заткнись! – выплюнула Лида в сторону дочери. – Я тебя спасаю! Ты не знаешь, что ждет тебя за дверью! Мир эгоистов, потребителей! Им на руку твоя наивность, они используют тебя и бросят. Беременную. Одну. Ты думаешь, я не видела, как на тебя посматривал Петька из сорок пятой? Пришлось изуродовать твою внешность, волосы остричь, красить тебя, как пугало. И с пирсингом я здорово придумала. От тебя все шарахаться стали.
Женщина захохотала. От этого жуткого смеха Елизавете Степановне стало страшно. Части картинки стали складываться в единое целое. Черная подводка, чтобы замаскировать синяки измождения, широкие браслеты – скрыть следы от наручников, музыка - заглушить звуки, пока матери нет дома. Всё, чтобы обмануть соседей.
-Пришлось, конечно, выпускать тебя за хлебом, чтобы избежать подозрений. И на домашнее обучение перевести. Хорошо, что ты часто болела, иначе бы могли возникнуть вопросы. Но это всё ради тебя, для твоего блага. Понимаешь? А сейчас ты поспишь! – Мать приблизилась к жавшейся к стенке дочери и приготовилась сделать инъекцию.
Елизавета Степановна попятилась к выходу. Выскочив из страшной квартиры, она бегом помчалась вниз по лестнице. Скорее к телефону. Нужно срочно исправить свою ошибку!