Когда мама сказала отцу, что беременна мной, он не думая, ответил ей: сделай аборт! У нас уже есть сын, дочери не надо.
Но мама ослушалась его, сказав, что срок вышел, она не сможет сделать аборт, иначе может пострадать сама. В итоге я родилась.
Со мной нянчился в основном брат, который старше меня на 4 года, мама часто была на работе, отец в командировках. Когда он приезжал, помню, дарил мне куклы, мягкие игрушки, и всё время лез ко мне целоваться (как отец), и спрашивал: ты меня любишь? А я его так редко видела, что даже недоумевала, что этот дядька настырно хочет от меня. Через несколько дней после командировки, из доброго самаритянина он превращался в дьявола. Он постоянно мной был не доволен, то я слишком громко плачу, то не слушаюсь его, то руки у меня из одного места, то сусь по ночам и так до бесконечности. (это был мой дошкольный возраст). Потом он уезжал в очередную командировку, и так повторялось несколько раз, пока мы не сменили место жительства, а родители работу.
На новом месте мы жили в общежитии, ютились в маленькой комнатке, часть которой занимали огромные ящики с нашими вещами. Однажды я проснулась в лужи собственной мочи, отец впал в ярость.. Меня переодели и оправили с братом гулять на улицу, но мы стояли около своих окон, и я слышала, как они ругаются из-за меня, он кричит матери, чтобы меня тут больше не было, и ставил условия или он или я. Брат это тоже слышал, взял меня за руку и увёл подальше от дома.
На следующее утро, мне мама заплела косы и собрала мои вещи, и мы пошли. Всю дорогу она мне рассказывала, что есть одна больница, в которой меня подлечат, только там надо немного полежать, рассказывала, как там хорошо, много ребятишек, и мне обязательно понравится. А сама давилась от кома в горле и выступающих наружу слёз. Я шла молча, предчувствуя что-то совсем нехорошее, только изредко кивала головой и дакала.
Когда мы пришли, меня встретили тёти в белых халатах и много детей моего возраста, сначала они меня обступили, задавали много вопросов, как меня зовут, как я отрастила такие длинные косы, а потом повели к телевизору, где шли мультики. Я же изредка косилась на маму, стараясь не упускать её из виду, но через несколько минут всё равно её потеряла. Тогда я побежала к двери, ко мне подбежали взрослые, сказав, что мама придёт завтра, и чтобы я успокоилась и расслабилась. У меня началась настоящая истерика, но в свои 5 лет, я взяла себя в руки, села на кресло, которое находилось напротив двери и ждала, пока кто-нибудь зайдёт или выйдет, не закрыв за собой дверь на замок. Где-то через час одна из женщин вышла покурить и не закрыла дверь, воспользовавшись этим моментом, я побежала к выходу. Города я не знала, т.к. мы приехали сюда на автобусе из посёлка, поэтому я просто бежала, куда глаза глядят, за мной гналась та женщина, которая вышла. От неё я пряталась в кустах в парке, который находился неподалёку от их «больнице».
Когда погоня завершилась, я прижалась к дереву и рыдала. В тот момент мне было настолько одиноко, плохо, казалось, что мой мир разрушился, я никому не нужна.
На улице темнело, от слёз и усталости, я заснула прямо в кустах, разбудили меня люди, которые ходили и выкрикивали моё имя. И только тогда, когда я услышала мамин голос, вышла.
Она стояла передо мной вся заплаканная и испуганная. Обняв её, я ей прошептала: «Мама не отдавай меня, я хорошая». Она взяла меня на руки и сильно, сильно прижала к груди.
Домой мы приехали вдвоём, отец орал, как резанный, мой брат взял меня за руку и отвёл на улицу, мы ждали, пока этот псих не успокоится.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....
