Сегодня 22 июня, мы зажигаем «свечи памяти», поминаем павших, и вспоминаем страшные годы Великой Отечественной. Каждый раз, читая мамины воспоминания, плачу, понимая, сколько бед пережили «военные малыши». Продолжаю делиться мамиными воспоминаниями о военном детстве.
«Меня водили в детский садик при Ташкентской Киностудии (там до войны работал папа). Когда началась война, в Узбекистан приехали эвакуированные работники Киевской и Одесской киностудий. Детки этих работников тоже стали ходить в наш садик, народу было много. Спать днём было негде, воспитатели эвакуированных деток укладывали на кроватки, а нас (более крепких) усаживали за стол, мы складывали руки накрест, на них клали голову и так проходил тихий час. Я спать не могла, просто тихонько сидела.
Однажды, наша воспитательница сказала, что мы будем собирать подарки для солдат, что у кого есть! Скарб был достаточно бедным и разнообразным. Подходили чистые листочки бумаги от тетрадей и альбомов, половинки и меньшие размеры карандашей любого цвета, особенно ценились "химические", из которых можно было делать чернила. Можно было приносить махорку, спички, папиросы, разумеется, по одной, две штуки, и кусочки газет для "самокруток". Мама мне давала газету, и я очень гордилась, что солдат на фронте будет курить мой подарок.
Часто мы с воспитателями ездили в госпиталь к раненным воинам. Готовили самодеятельность: весёлые песни, танцы, героические стихи. Позже я узнала, что в Ташкент отправляли самых "тяжелых" раненных, их принимал знаменитый Институт Ортопедии. Нам было по пять лет, многого мы не понимали, и поэтому нас не очень пугали раненые, у которых были только отверстия для губ и носа, и хорошо, если сохранились глаза. В основном это были лётчики и танкисты, горевшие в своих машинах.
Страшнее было смотреть на больных, которым делали «перешивку» (имплантацию) лица. Вырезали лоскут кожи с руки и, не отрезая до конца, подшивали на место сгоревшего носа или части лица, чтобы ткань прижилась. После такой операции бойцы долго восстанавливались, руку укладывали как бы на этажерку из фанеры и закрепляли неподвижно на уровне лица. Так им приходилось ходить до тех пор, пока кожа руки не станет прирастать к носу или лицу, (как цветок или листья) только после приживления вырезали остальную часть кожи и пришивали, формируя необходимую часть лица. А кожа на руке потом постепенно зарастала. Мы им приносили воду, и пели песни.
У нас были у каждого свои подопечные раненные. У меня - дядя Коля, он был «ходячий больной», водил меня по палатам, знакомил с ранеными. В одной из палат лежал танкист, весь забинтованный, только, где у него был рот, была дырочка, и видно было губы. Возле него сидели «ходячие» раненные, кто мог видеть и держать книгу в руках, они ему по очереди читали «Человек - невидимка». Дядя Коля мне вкратце рассказал, что это за «невидимка»…
Показал мне пулемёт «Максим», он тоже был «раненый», и я волновалась, как же будут воевать без него на фронте (я считала, что он единственный, раз у него есть имя). Дядя Коля меня успокоил, что в Красной Армии Максимов много.
Обычно в зале, где проходил наш концерт, собиралось много народа, мы очень старались, и нам было весело. После каждого выступления нам долго аплодировали. Раненые, у кого была свободна одна рука, от бинтов, или вовсе ампутирована, хлопали вдвоём. Но многие зрители плакали, я этого в то время не могла понять, мы же так весело пели и танцевали. Наверное, они вспоминали о своих родных и детях, живых и погибших.
В Ташкенте, на мемориальном кладбище есть «карта», на которой погребены усопшие из этого госпиталя. У каждого своя могилка, я как то встретила там родственников раненых, которые приехали издалёка, по-моему с Урала или Сибири, поклониться праху своих родных.
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ ВСЕМУ НАШЕМУ НАРОДУ ПЕРЕЖИВШУЮ ЭТУ ЖЕСТОКУЮ ВОЙНУ!!!».
Мамины воспоминания в других публикациях:
«Папа не принёс дочке пирожное» - так начиналась война в воспоминаниях моей мамы.
Почему меня мама назвала Таней
Будьте счастливы! Берегите себя, детей и мир!
У вас есть семейные истории о войне? Поделитесь в комментариях – обсудим…