То, о чём раньше было принято молчать. То, чем человек боялся поделиться даже с самыми близкими. То, что представляет проблему широкого масштаба, неся собой реальную угрозу обществу – домашнее насилие.
Домашнее насилие – умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда. Но проблема заключается в том, что наказание за нанесённый ущерб не носит уголовный характер, вследствие, разовые административные меры ничуть не умаляют количество дальнейших случаев, что доказывают многочисленные истории жертв.
Иное название – семейно-бытовое насилие – не случайно. В большей части случаев жертва и насильник приходятся друг другу родственниками. Это может быть муж и жена, отец и ребенок, дед и внучка – «сценариев» множество. Чтобы понять страхи пострадавших, стоит обратиться к психологии. Что для нас дом? Дом – это место, где должно быть комфортно, где ты чувствуешь себя защищённо и свободно, но, к сожалению, так оказывается далеко не всегда. Самая частая причина этого – конфликты. Все мы знаем, что они практически неизбежны, однако если они перерастают в физическое воздействие, проблема становится гораздо серьёзнее. Нестабильная обстановка в доме и многолетние ссоры разрушают гармонию семейных отношений, вызывая у людей со слабой или расшатанной психикой агрессию, аффективные состояния, влекущие за собой применение силы и нанесение увечий. При этом довольно бесполезно распутывать нити распрей, если проблема лежит чаще всего на поверхности: алкоголизм, наркомания. Зачастую насилие распространено в семьях, где кто-то из её членов страдает от алкогольной зависимости, однако, даже будучи трезвым, насильник не всегда может контролировать своё состояние.
«Мой отец часто приходил поздно. Тем вечером мы сидели с мамой на диване, она обнимала меня, а я игрушку. Я плохо помню, с чего завязалась ссора, но точно помню, что отец кричал, обзывал и унижал мать. Она же крепко прижала к себе и закрыла мне уши. Через пару минут она попросила меня выйти из комнаты, что я и сделала. Тут же я услышала грохот, глухие удары и крики. Я боялась смотреть, что там за дверью, а позвать на помощь некого, да и мне 5 лет. Я просто стояла и рыдала – мне было страшно. Это продолжалось долго, казалось, целую вечность. Я подошла к двери и увидела, как отец душит маму. Её гаснущие глаза с посиневшего лица смотрели прямо на меня».
Алёна, 21.
Как известно, насилие – не всегда побои, оно может носить и сексуальный характер. Тысячи девочек оказывались жертвами психически нездоровых или же пьяных отца или деда. Очевидно, ребёнок не может дать отпор взрослому человеку, поэтому ему приходилось терпеть, а затем испытывать ужасный страх перед насильником, а также боязнь поделиться этим, вынашивая эту боль многие годы.
«Меня изнасиловал мой родной дедушка. Его попросили посидеть со мной, а он пригласил своих друзей, они пили водку и громко кричали. Когда они ушли, он начал обнимать меня, очень крепко, чуть ли не душить, и говорить, как сильно он меня любит. А потом произошло это».
(Без имени)
Дети бессильны, однако взрослые девушки/женщины могут хоть как-то защитить себя. Но тут снова возникает противоречие: тонкая, как мартовский лёд на луже, грань между самообороной и убийством. К сожалению, очень часто самозащиту расценивают как убийство и совсем не учитывают обстоятельства, при которых эта защита применялась. В определении этого стоит немалая сложность – свидетелей нет, а стены не умеют разговаривать, таким образом, доказать свою невиновность становится практически невозможно. Впрочем, если громкие ссоры – явление в вашем доме частое, то об этом наверняка знают соседи – опять же если вы проживаете в многоквартирном доме. Многие, даже слыша систематические удары, крики, не обращаются в полицию, а те, кому все-таки не равнодушна судьба хоть и незнакомого, но страдающего человека, пытаются, но чаще всего получают отказ в заведении дела. Почему так сложилось, что некоторые считают, что насилие – это нормально? В литературе можно найти примеры того, что насилие – часть семейной жизни. Например, в «Тихом Доне» Шолохова Аксинью избивал отец в детстве, в юношестве, сразу после свадьбы её жестоко избил Степан, а она терпела, примерив на себя вину, которой на самом деле и не было: «В этот же день в амбаре Степан обдуманно и страшно избил молодую жену. Бил в живот, в груди, в спину; бил с таким расчётом, чтобы не видно было людям».
Удивительно, даже хочется сказать абсурдно, но существуют защитники «духовных скреп», вышедшие на митинг против закона о «семейно-бытовом насилии». Это даже звучит нелепо, но куда более нелепо то, что нашлось около 200 человек, которые вышли в парк «Сокольники» с баннерами «Сегодня СБН, завтра ЛГБТ?», «Закон СБН = изгнание мужчин». Участники акции, многие из которых были с семьями, считают, что закон может разрушить институт семьи, и в случае его принятия за любое, казалось бы, привычное наказание органы опеки смогут забрать у них детей. Среди митингующих было много верующих, что подтверждают их высказывания: «Ребёнку сделаешь замечание, опека об этом узнает и сможет ребенка забрать. А как мы не можем делать замечаний, когда даже в священно писании написано не жалей розги для своего ребёнка», – рассказала одна из участниц по имени Ольга. РПЦ же выпустила официальное заявление, в котором однозначно осудила закон в текущей редакции, заявив, что он «несовместим с традиционными российскими духовно-нравственными ценностями».
И всё же предлагаемый законопроект не особо эффективен. Основным принципом профилактики при этом названа «поддержка и сохранение семьи», а также «добровольность получения помощи лицами, подвергшимися семейно-бытовому насилию». Авторы появившегося ранее проекта закона о домашнем насилии раскритиковали опубликованный Советом Федерации вариант.
«Мы с соавторами ознакомились с предложенной редакцией Совета Федерации. Я, например, в тотальном ужасе. Начиная от цели закона – «сохранять семью», а не защищать жертву, - заканчивая «содействовать примирения сторон», «Примирение означает, что жертве говорят: «Дура, сама виновата. А дети, а семья?! Примирись с Васей быстренько!» А Вася чувствует, что за ним вся мощь государства», – отреагировала активистка Алёна Попова, соавтор законопроекта о профилактике домашнего насилия.
Но всё же в нынешнем проекте есть что-то хорошее: он вводит понятие семейно-бытового насилия; обязывает медиков сообщать полиции, если они полагают, что травма получена пациентом в результате домашнего насилия; обязывает госорганы реагировать на информацию о домашнем насилии немедленно; обязывает соцслужбы заниматься реабилитацией и социальной адаптацией жертв; вводит профилактический учёт и контроль для проблемных семей; включает в число жертв домашнего насилия сожителей и бывших супругов; разрешает выдавать защитное предписание — временный охранный ордер, запрещающий насильнику общаться с жертвой. Остаётся лишь большой вопрос о средствах и возможностях реализации всего перечисленного.
Первое упоминание о проекте закона приходится на 2016 год, однако тогда он не прошёл даже первое чтение. К нему вернулись вновь после декриминализации побоев – на мой взгляд, огромной ошибки властей. Иными словами – «бейте и ничего не будет». «Декриминализация побоев показала нам, что штраф никогда не отпугивал насильников применять насилие. Насильник его ещё из семейного бюджета платил» – высказалась Попова. По данным Совета Федерации, на которые ссылаются авторы закона, в 2018 году за помощью к государству обратились 33 тысячи жертв домашнего насилия. При этом речь идет только о людях, чьи отношения официально зарегистрированы, — супругах и прочих членах семьи. «Сожители» же в этой статистике не учитываются.
Обсуждения идут до сих пор, также становится известно о множестве новых случаев, однако де-юро движения нет. О законе высказываются публичные личности и даже не стесняются делиться личными историями. Певица Валерия была одной из первых, кто публично смог признаться в насилии. 10 лет она была замужем за продюсером Александром Шульгиным, от которого сбежала с тремя детьми. По словам певицы, жизнь с ним была сплошным кошмаром почти с самого начала. Муж избивал ее до «сплошного фиолетового цвета», унижал морально, ломал пальцы и даже однажды вонзил нож в колено. Кроме этого, он полностью контролировал жизнь жены, отрезал связи с родственниками, почти не давал денег и держал в страхе всю семью.
Актриса Ирина Горбачева стала кумиром поколения не только благодаря таланту. В большом интервью с директором центра она рассказала, как её пороли в детстве, как на неё поднимал руку бывший бойфренд, как она стала жертвой эксгибициониста и как это отразилось на её психике.
«Это действительно та тема, которую начали сейчас поднимать по всему миру, вскрылась какая-то гноящаяся, больная рана. Без просвещения мы никуда не вылезем. Нужны программы по психологии в школах, нужно показывать фильмы про насилие, про то, как это ужасно, как это вредно и насколько это разрушает личность человека, что нужно делать, если ты с этим сталкиваешься. Просвещать хотя бы молодые поколения, чтобы они не думали, что насилие – это нормально».
И это далеко не последняя история, доказывающая, что с насилием может столкнуться каждая семья, независимо от достатка и статуса.
Вопрос по-прежнему остаётся открытым. Автор законопроекта, депутат Оксана Пушкина полагает, что все эти доводы не обоснованы. Она считает, что законопроект полностью готов. При этом его продолжают критиковать преимущественно за его размытые, а местами и вовсе неверные формулировки, которые в итоге лишают его всякого смысла.
Подводя черту, можно лишь выразить надежду на ближайшее рассмотрение этого закона и дальнейшее принятие со всеми конструктивными корректировками. Несмотря ни на что стоит продолжить бороться за свои права, не умалчивать о случаях, привлекая к этому внимание общественности и властей. Также вы можете помочь жертвам, сообщив о специальной организации, например, такой как «Сёстры». Она создана группой женщин для оказания помощи и поддержки пережившим сексуальное насилие. Центр основан в Москве в 1994 году. И тогда же начал работу телефон доверия, который является одним из первых кризисных телефонов в стране. Только совместными усилиями возможно добиться справедливости. Так сделаем же это.
