рассказ
...Все в селе диву дались: и где только Витька Миронов нашел такую пигалицу. Одуванчик и одуванчик. Сама тоненькая, маленькая, а глаза голубые и чуточку грустные.
Когда она появилась в селе, бабка Матвеиха сразу навела справки, и уже вечером в кругу деревенских баб шли пересуды.
Девушку звали Таня, она училась в городе на педагога, перешла на второй курс. Подробности ее знакомства с Витькой и все дальнейшее, разумеется, не было известно, но щедрые языки баб в том нужды не знали.
...Над селом медленно плыл тихий июльский вечер. Небо было в щедрой россыпи звезд, которые перемигивались и словно хотели дождем осыпаться в луга, настоянные душистым запахом трав и цветов.
Витька сосредоточенно курил, небрежно посматривая по сторонам; Таня, о чем-то задумавшись, покусывала травинку.
— Вить,— наконец тихо окликнула она,— ты не жалеешь?
— Чего? — спросил он, опомнившись.
— Не жалеешь, что привез меня сюда? Ведь по селу-то, небось, сплетни ходят,— девушка невесело усмехнулась,— Знаю, не маленькая.
— Таня, — Витька остановился, взял ее за плечи и серьезно поглядел в синие глаза,— нам-то какое дело до этих сплетен. Поговорят, перестанут... а нам... нам ведь жить с тобой.
— Эх, Витька,— покачала она головой.— Уедем отсюда, а, Вить?
Они вышли за село. Здесь было тихо и безлюдно. Огоньки остались позади, и влажная тишина росных трав чаровала своей неразгаданной тайной, такой близкой и вместе с тем недоступной. По лугу плыл белесый туман, в лунном свете чернели тени от стогов.
— Смотри, как здесь здорово! — вдруг закричал Витька и потянул за собой девушку, которая, звонко хохоча, бежала вслед за ним. Обессиленные, они забрались на копну и здесь стали целоваться, заглядывая друг другу в глаза и не говоря ни слова.
— Смотри, в твоих глазах отражаются звезды! — прошептал Витька восхищенно. — Не шевелись!
Он гладил ее волосы с бесконечной нежностью, и сегодня, в этом лунном свете, она казалась ему необыкновенно красивой, словно сотканной из лучиков счастья, хрупких и таких прекрасных.
...— Слыхала, Лушка,— сказала Матвеиха, опуская пустые ведра возле колодца на следующий день,— Он на ней жениться собирается.
— Кто? — спросила удивленная баба.
— Кто-кто! Витька-то, Миронов сын. Она как будто, два месяца, как
на сносях...
— Типун тебе на язык! — испуганно замахала руками Лушка.— Что это ты такое говоришь?
— Вот тебе хрест, правда! — горячо затараторила Матвеиха.— И ребенок-то не от него, не от Витьки, а от какого-то городского енжинера...
К вечеру необыкновенную новость знало все село.
...Таня возвращалась из школы, куда ходила узнавать насчет работы, когда возле магазина ее окликнула Матвеиха, окруженная стайкой баб.
— Ну-ка, дочка, подойди сюда.
Таня подошла, поздоровалась.
— Ты, говорят, городская, вроде...
— Да,— ответила слегка удивленная этим вопросом девушка.
— И муж у тебя есть?
— Муж?!
— Ну да, муж. Или ты сюда приехала, чтобы замуж-то выскочить?
...Домой Таня прибежала в слезах. Бросилась на шею удивленному Виктору, запричитала:
— Не могу я, Витя, не могу так больше... Завтра, завтра же уеду...
— Что с тобой?
Сбивчиво, со слезами рассказала. Виктор нахмурился.
Ужинал он без аппетита и наконец, отбросив в сторону ложку, взорвался:
— Ну, едрена корень, узнаю, чьих это рук дело, языки повырываю!
— Витя! — испуганно привстала мать.
— Что Витя! Двадцать пять лет, как Витя! — и, резко встав, ушел на веранду и курил там допоздна. Когда стемнело, накинул пиджак, вышел на улицу, задумался. Темное небо вызрело звездами. Сонная тишина легла уже на село, только кое-где слышались переливы удалой гармошки да лай собак.
И вдруг до слуха Витьки донесся говор. Разговаривали невдалеке, у колодца.
Витька прислушался.
— Ну вот, значит, вижу, он ее тискает и тискает,— слышался вкрадчивый голос Матвеихи.— А потом в луга ушли, тут уж ясно зачем!
— Анна Матвеевна, а то, что она рожает не от него, правда? — раздались любопытные голоса.
— Вот тебе хрест, правда! — забожилась Матвеиха.
В груди у Витьки закипело. "Вот погоди, я покажу тебе хрест..."— яростно подумал он, решительно направляясь к колодцу.
— А что, бабоньки, — спросил он, подходя к колодцу, — не обо мне ли судачим?
Бабы испуганно всполошились.
И едва сознавая о том, что делает, Витька вырвал коромысло у Матвеихи и огрел ее. Охнув и схватившись рукой за поясницу, сплетница бросилась наутек.
— Ага! — восторжествовал Витька.— Боком выйдут тебе сплетни, старая дура!
Наутро, Витька с Таней уехали в город.