Одна вещь, которую я узнала о писательстве, - это ”дать всему лицо”. Бесполезно пассивно писать, что дворяне бежали из города или что ядовитые болота отравляли животных настолько, что они не могли функционировать. Заставьте главного героя увидеть, как отчаянная женщина в рваных шелках забирается в карету и мчится прочь, или двухголовый олень забредает прямо в лагерь и в костер. Не надо просто иметь двусмысленное стадо всеохватывающей олигархии, назвать одного-двух ее представителей и проиллюстрировать, насколько они подлые и жадные люди. Плохо иметь персонажей, которые не служат никакой цели в истории, но дать что-то лицо-это совершенно правильная цель.
Одна вещь, которую я узнала о писательстве, - это ”дать всему лицо”. Бесполезно пассивно писать, что дворяне бежали из города или что ядовитые болота отравляли животных настолько, что они не могли функционировать. Заставьте главного героя увидеть, как отчаянная женщина в рваных шелках забирается в карету и мчится прочь, или двухголовый олень забредает прямо в лагерь и в костер. Не надо просто иметь двусмысленное стадо всеохватывающей олигархии, назвать одного-двух ее представителей и проиллюстрировать, насколько они подлые и жадные люди.
Плохо иметь персонажей, которые не служат никакой цели в истории, но дать что-то лицо-это совершенно правильная цель.
