После вытяжки, операции, рентгенов и бессонных ночей, проведённых на жутко неудобной больничной (а слово, случаем, не образовано от слова "боль"?) койке я, наконец, оказалась дома... И нет, дети за это время не изменились, не повзрослели и к ним нельзя было применить фразу "их не узнать", но что-то поменялось во мне настолько, что они стали казаться мне иными, - более хрупкими, ценными... Я больше не могла спокойно отпускать их на тренировки, не допускала даже мысли, чтобы они пошли гулять с бабушкой и дедушкой. Я не доверяла никому...
Видимо, ситуация стала для меня таким мощным ударом, что отныне я стала пытаться отгородить своё потомство от всего, что могло стать угрозой. "Не лезь!", "не ходи!", "не прыгай!", "не беги!", - эти фразы стали моими постоянными спутниками. Мне повезло, что дочки - сами по себе послушные дети, которые даром не рискуют, но порой даже они понимали абсурдность некоторых запретов...
Тем временем, я пыталась собрать себя по кусочкам не только в физическом, но и в моральном плане. У меня болело всё: руки, ноги, спина, шея, нога сломанная и нога здоровая. Я грустила, плакала, ничего не хотела. Но на носу был Новый год, - и времени на слёзы оставалось всё меньше. Я передвигалась на костылях, была зависима от чужого времени и ограничена в возможностях. Это выбивало из колеи, это деморализовало и иногда толкало на особо депрессивные мысли на тему: "Может, было бы лучше не выжить!"