Александр Куприн и Лиза Гейнрих - Ротони
29 мая 1937 года в поезд, отходивший от вокала в Париже, вошли двое: старик, прижимавший к груди корзину с котом, и пожилая усталая худенькая женщина. Никто не обращал на них внимания, никто их не провожал... Они уезжали на родину. Уезжали почти втайне, уезжали в сомнениях, в страхе перед будущим, с грустными воспоминаниями о прошлом. В Париже оставалась дочь, друзья, многие из которых осуждали их за этот шаг - возвращение в Советскую Россию.
Никто их не узнал в том поезде из Парижа. Но дома встречали. Здесь это было событием - возвращение в СССР писателя Александра Ивановича Куприна и его жены, Елизаветы Морицовны.
Елизавета Морицовна была дочерью венгерского графа Морица Ротони. Молодой граф увлекся идеями революции, а после ее подавления бежал из Венгрии в далекую Сибирь, сменил фамилию на Гейнриха и женился на коренной сибирячке.
Лиза, названная так в честь матери, осиротела в 4 года.Заботы о ней легли на плечи старшей сестры - Марии Морицовны Абрамовой, достаточно известной в те времена актрисы. Она состояла в гражданском браке с писателем Маминым - Сибиряком.
В 10 лет Лиза снова осиротела - обожаемая сестра, заменившая девочке мать, умерла. Мамин-Сибиряк остался с грудной дочерью и Лизой. Он был в отчаянии. Домом скоро стала заправлять гувернантка дочери Ольга Францевна, почему-то люто возненавидевшая юную Лизу.
Друзья семьи, видя, как нелегко живется девушке, устроили ее в семью Александра Ивановича Куприна, гувернанткой к его дочери.
О, то лето в крохотном поместье в глуши новгородских лесов, куда семья Куприна приехала по приглашению его хозяина, Федора Дмитриевича Батюшкова! Скрипучие ступени, недостроенный второй этаж с опилками на полу, башенка, выстроенная по приказу (страшно подумать!) еще отца поэта Константина Николаевича Батюшкова для астрономических наблюдений. Старые сосны по дороге в усадьбу. Рояль в гостиной, на котором вечерами играла Вера Уаровна Сипягина, хозяйка соседней усадьбы, известная петербургская пианистка.
Лиза ловила на себе пристальные взгляды Куприна. Ее сердце сжималось от страха - получившая религиозное воспитание, она и думать не могла о любви к женатому человеку. К тому же она помнила, как от неопределенности в отношениях страдала ее сестра.
А Куприн взахлеб читал библейскую "Песнь песней", в голове его роились образы будущей повести, которую он назовет "Суламифь". А рядом была милая девочка с испуганными глазами... И как упоительно пахло скошенной травой теплыми вечерами, как пели соловьи в усадебном парке, как громко и отчаянно квакали лягушки в прудах... Как хотелось любить, мечтать, писать о любви...
Он застал ее однажды вечером на втором этаже перед раскрытой настежь двери на балкон. Худенькая, трогательная, в простом светлом платье... Он, не сознавая, что делает, бросился на колени и стал говорить о своей любви к ней, к ней, к ней.
Она вырвется и бросится вниз по лестнице, а вслед будут лететь раскаты грома и догонять брызги косого летнего ливня. Грех, грех! Вот она кара небесная! Бежать, бежать... И она бежала ночью пешком до уездного городка. Там на пароход и дальше, как можно дальше! Прочь от соблазнов!
Шел 1905 год. Куприн уехал в Петербург, ушел из семьи и жил в гостинице. Там в глухом запое и нашел его верный Федор Дмитриевич. Спасать гения русской литературы надо было немедленно. Но спасти его могла только Лиза. А она пропала. Нашлась она только через год. В госпитальном заразном бараке на Дальнем Востоке. Побледневшая, еще больше похудевшая - в сером платье сестры милосердия.
Батюшков сделал невозможное - он привез Лизу в Петербург. Спустя год Куприн получил развод. Лизавета Морицовна стала его женой. Навсегда? Да? До самой смерти? Да!
Два старика в поезде Париж-Москва. Что они вспоминали? О чем думали? Он умрет через год, она не переживет блокаду. А пока под стук колес им вспоминалась маленькая усадьба, лестница в башенку, старый липовый парк. Они молоды- у них все впереди!