(упражнение на лексические противопоставления)
На кладбище кто-то был.
Игриво показавшаяся через прорезь ажурных облаков луна осветила старое кладбище… Между надгробий мягкой поземкой разметался туман, шевеля чахлую траву. Он скользил по промерзшей от первых осенних заморозков земле, плавно огибая старые чугунные ограды. Иногда осторожно пробирался сквозь покосившиеся заборчики и замирал у почерневших от времени памятников. Легкий ветерок попытался потревожить стылое спокойствие кладбища, но затерялся в каменном лабиринте и скоро стих.
Луна выглянула в последний раз и нырнула обратно в свою плотную вуаль, унеся с собой последние крохи света. В дальнем углу кладбища, под раскидистой ивой, резкий лязг нарушил промозглую вязкую тишину темной ночи:
«ДЗЫНЬььььь…»— удар метала о камень отозвался звоном в ушах жаждущих тишины заговорщиков.
«Семёныч, етить тебя налево! Ты, падла, музыку тут мне будешь делать или могилу копать?!»— хриплый злой шепот пробежался бы холодком по спине любого наблюдателя, но его адресату было явно безразличны эмоциональные комментарии товарища. Он увлеченно пытался разрыхлить твердую замерзшую землю под лопатой.
Громкий лязг раздался снова, заставив две фигуры напряженно замереть в восстанавливающейся тишине. Спокойно. Шум и возня в самой темной и дальней части кладбища никого не встревожили.
«Семёныч! Чтоб тебя черти вшестером драли! Сообрази в своей запойной башке работу в тишине или уже и это не осилишь?!». Градус злости в голосе нарастал, и шепчущий переодически срывался на шипение, становясь похожим на крайне раздражённую гадюку.
Лопата глухо воткнулась в землю. «Ща ты, умник, сам копать все будешь. И плевать мне на твою спину, убогий. И посмотри как ты в полной темноте не промахнешься»,— также шепотом возмутился второй. «Ты, *3@^0# будет мне еще тут возникать, 0#@*6^, и сам будешь свой гениальный план исполнять».
Вновь решившая показаться луна осветила двух мужчин: один стоял, сгорбившись под деревом, замотанный по уши шарфом и нахлобучивший огромную шапку, чтоб выглядывал только длинный крючковатый нос. А второй, опирающийся на лопату, казался гигантом в громадной дутой куртке, заляпанной землей. Их злость, казалось, повисла в воздухе смешавшись с туманом и расползаясь по покрывающейся инеем земле. Луна застыла вместе с двумя мрачными, но комичным фигурами.
«Ладно #*4@, погорячился. Ща-то света тебе достаточно? Копай давай, а то до утра не управимся»,— раздалось ворчание из под шапки.
Лопата выдернулась из земли, и спустя пару минут мирную тишину старого кладбища тревожил только мерный звук раскапываемой могилы. Семёнычу, смотрителю кладбища, и его товарищу предстояло много работы. Им нужны были деньги, а они сейчас лежали под метром мерзлой земли в недавно сколоченном наспех гробу. И собутыльники помнили, что у Никифоровны хоть два зуба-то были золотыми. На бутылку водки уж должно было бы хватить.
Поднявшийся резкий ветер разогнал туман и теперь противно завывал среди надгробий. В еще не упавшей опасть листве ивы ветер тихо шелестел свой мотив.
Лопата глухо стучала о землю…