ОТ ПРОИЗВОДСТВА МОДНОЙ ОДЕЖДЫ ДО МУЗЕЯ ТРОПИНИНА.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КОНФЕКЦИОН, ТИЛЬ, МАНДЛЬ И ПРОЧАЯ МОДНАЯ ИНОСТРАНЩИНА
Итак, братья Николай и Григорий Петуховы переехали в начале 80-ых годов XIX века из Петербурга в Москву, чтобы открыть здесь фирму по пошиву и продаже модного готового платья, как тогда говорили – конфекциона. И они выбрали для этого идеальный момент. Многие представители высших слоев общества предпочитали тогда заказывать одежду по собственной мерке в крупных мастерских, в основном иностранных: дамского платья – в «Городе Лионе» на Кузнецком мосту или у Юлиуса Шлезингера (мастерская русской портнихи Надежды Ламановой, весьма популярная у состоятельных клиентов начала ХХ века, открылась только в 1885 году), мужского – у Оттена, Джона Смитса или Юлия Мейстера, где даже закройщиками работали иностранцы. Для клиентов попроще были ателье поменьше и подешевле. Но простому люду даже они были не по карману. Массовое же производство дешевого готового платья попросту отсутствовало, хотя спрос на него все время возрастал из-за развития промышленности, повлекшего за собой переселение сельского населения в города. На всю Москву тогда насчитывалось всего 255 заведений, торгующих готовым платьем (в начале ХХ века их было уже более восьмисот) [1, с.19].
К тому же завозить одежду из-за границы (большей частью из Австрии, откуда и пришло к нам слово конфекцион, от латинского confectio – изготовление) было дешевле, чем производить в России, поскольку пошлины на материалы для ее изготовления были выше пошлин за саму одежду. Этим активно пользовалась захватившая лидерство на российском рынке к середине XIX века фирма «М. и И. Мандль» – филиал одного из крупнейших производителей готового платья в Европе. Основатель российского отделения австриец Людвиг Мандль в 1874 году даже записался в российское купечество. Через 20 лет фирма, помимо оптовой торговли, содержала в Москве два розничных магазина, а к 1917 году их число увеличилось до пяти. Магазины на Петровке и Софийке обслуживали в основном состоятельных заказчиков, на Тверской – иногородних, на Сретенке – средние слои общества.
В 1882 году власти решили поддержать отечественного производителя. На импортные одежду и белье была установлена довольно высокая пошлина по весу вместо небольшой пошлины с цены каждого товара. Например, за пуд верхнего дамского платья брали 80 рублей, мужского (примерно 7 костюмов) – 52 рубля [1, с.18]. В результате ввоз мужской одежды из Австрии уменьшился в 15 раз – с 50 миллионов рублей за 1872-1882 годы до 300 тысяч рублей в 1884 году. [2]. Тогда Мандль перенес производство в Россию, и с 1884 года в купеческих книгах отмечается его фабрика готового платья в Третьяковском проезде. С другой стороны, это подстегнуло и русских купцов заняться новым прибыльным делом. С распространением и удешевлением конфекциона даже среди рабочих и крестьян привычная ранее одежда – кафтаны, армяки, поддевки, казакины – стала постепенно заменяться дешевым готовым платьем, часто иностранного покроя – пиджаками и пальто. Одежду из Москвы, ставшей главным пунктом оптовой торговли, развозили по всей стране, включая Сибирь – сначала через Нижегородскую ярмарку, куда отправляли товар и Петуховы, а потом напрямую по построенной в 1890-ых годах железной дороге. Совмещение розничной и оптовой торговли в рамках одного предприятия, хотя и требовало существенных капиталовложений, давало возможность удлинить торговый сезон: оптовые продажи начинались раньше, чем розничные, ведь к началу розничного сезона товар еще нужно было развезти в разные города страны. Но денег требовало не только само производство...
Все начиналось с изготовления моделей-образцов. Вначале их придумывали сами портные, позже хозяева крупных предприятий стали приобретать модели в Европе – самостоятельно или через специалистов-конфекционеров. Важно было угадать, какая именно модель будет иметь успех на российском рынке. Поскольку мода, особенно женская, часто менялась, при таком подходе у крупных оптовых фирм оставалось много непроданных остатков, которые они распродавали после сезона в специальных магазинах: Петуховы в Гостином дворе, Мандль на Неглинном. Позже с целью экономии стали вначале делать на основе моделей целые коллекции различных образцов, из которых оптовые покупатели могли выбрать подходящие. Но изготавливали такие коллекции в собственных мастерских только Мандль и Петуховы. Другие предприятия, даже крупные, обычно отдавали их шитье на сторону. Так было дешевле, но дольше, к тому же «секреты фирмы» могли стать известны конкурентам.
После выбора моделей по ним в мастерских создавались выкройки. Дамские вещи, как более изящные, кроили вручную. Для мужских у Мандля и стремившихся не отставать от него Петуховых были специальные выкроечные машины, работавшие от электродвигателя и резавшие сложенную в 10-20 раз материю. Затем скроенную материю передавали для сшивания портным. Для взрослых и детей имелось по 9 размеров (мерок), а при желании покупателя такую одежду могли подогнать в розничных магазинах портные-переделочники.
В связи с сезонностью швейного производства держать большие площади для размещения портных, особенно в Москве, было дорого, хотя и имело смысл с целью более быстрого изготовления коллекций для оптовых покупателей и моделей для розничных магазинов. Если Людвиг Мандль мог позволить себе в начале ХХ века нанять в Москве более двухсот рабочих, а некоторые крупные мастерские по пошиву на заказ и до трехсот, то у Петуховых их насчитывалось всего 66 [1, с.169], а другие предприятия конфекциона имели и того меньше. Выход был найден в отдаче заказов на сторону – сначала отдельным портным, позже из среды этих портных выдвинулись посредники, или «хозяйчики», часто имевшие также свои мастерские с наемными рабочими. Некоторые фирмы позже открыли в селах Московской и Рязанской губерний свои конторы, другие принимали готовый товар прямо на складах в Москве. На московских заказчиков работали часто целые деревни, в основном в тех районах, где крестьяне не могли обеспечить свои семьи из-за малого плодородия земель, нехватки земельных наделов и пастбищ. Тогда они покупали в кредит швейную машину Зингера и становились портными. Например, в селах Верхний и Нижний Белоомут Рязанской губернии насчитывалось шесть крупных раздаточных контор, в том числе контора Мандля, где работали 28 швей, 12 служащих и 2 рабочих и куда привозили скроенный материал для раздачи по избам. А всего на Мандля по селам работало до 2000 изб и 600 мелких предпринимателей-хозяйчиков. При существовавших в то время низких расценках на труд портных и частых изменениях моды швейным предприятиям конфекциона было невыгодно внедрять механизацию производства, когда дело не шло о крупных партиях однотипного готового платья, например, форменной одежды.
Другими крупными швейными предприятиями в Москве были Тиль и Ройзенцвайг.
Карл-Генрих-Иосиф Тиль происходил из старого купеческого рода, содержавшего сначала небольшое кожевенно-лакировальное заведение на Кожевнической улице. Позже фирма расширила свою деятельность, открыв крупный кожевенный завод и освоив дополнительно производство сапожного, амуничного, обмундировочного, шорного, войлочного товара, а также выполняя многочисленные казенные заказы, в том числе от полиции и военного ведомства. Правда, к производству гражданской одежды эта фирма не имеет отношения, не зря рекламу свою она размещала не в разделе готового платья, а в разделе «Кожевенные заводы». Зато при производстве стандартизованной форменной одежды Тиль одним из первых в Москве к концу 1900-ых годов начал внедрять разделение и автоматизацию труда, в том числе машины для обмётывания петель и пришивки пуговиц.
Фирмой «А. и Р. Ройзенцвайг», основанной в 1895 году и оформившейся в Торговый дом 12 июня 1898 года, владели купец первой гильдии Абрам Ройзенцвайг и его жена Рухля. Хотя «Положение о государственном промысловом налоге», принятое 8 июня 1898 года, разрешило заниматься коммерцией без получения гильдейских свидетельств, из-за чего официальное количество купцов в Москве в следующие годы сильно сократилось, для еврейских купцов принадлежность к первой гильдии была выгодна, поскольку позволяла проживать вне черты оседлости [3]. Фирма торговала оптом и в розницу готовым платьем собственного производства в Лубянском проезде, а также открыла розничный магазин в Самаре. В московском магазине работало всего 10 рабочих, зато на эту контору шили портные в деревнях Бронницкого и Звенигородского уездов Московской области, а также до 500 изб в Белоомутской волости Рязанской губернии, причем в сезон их количество увеличивалось в 2-3 раза. В самом Белоомуте фирма держала контору со штатом в 25 служащих, из них 10 закройщиков [1, с. 66].
В 1893-1894 годах (еще до вышеупомянутой реформы 1898 года) Николай Иванович и Торговый дом Петуховых записались в престижную первую гильдию. В 1901 году сыну Григория Ивановича Николаю исполнился 21 год (именно с этого возраста тогда было разрешено управление имуществом и заключение договоров без попечителя), и он стал принимать участие в управлении, а торговый дом с 1902 года стал называться «Братья Н. и Г. Петуховы и сын».
В собрании Государственного Исторического музея хранится нарядная накидка «сорти-де-баль» (по-французски sortie du bal – «выход с бала») производства фирмы Петуховых, изготовленная в 1900-ые годы. Такую накидку перед выходом из помещения надевали на бальное платье, чтобы защитить его от грязи и пыли. Накидка выполнена из тонкого бежевого сукна превосходного качества и богато отделана машинной вышивкой шелком в цвет сукна, а также вышивкой в технике просечного узора, орнамент которого в виде спиралеобразных кругов напоминает крупное кружево. Края воротника-стойки и полы отделаны густым рюшем из кремового гофрированного шифона. Накидка экспонировалась на выставке «Русский костюм – Сокровища Государственного Исторического музея».
Еще одна накидка такого типа, изготовленная фирмой братьев Петуховых в конце 1890-ых годов из черного шелка и также украшенная вышивкой, экспонировалась на выставке «Старинный костюм в кино», проходившей в ГУМе в октябре 2015 года. Хранится она в коллекции реквизита киностудии имени М. Горького. А вот в экспозиции музея Тропинина, к сожалению, нет одежды, сшитой в мастерских бывших владельцев этого дома, хотя предметы интерьера того времени в музее представлены довольно широко.
Главная контора, магазин и мастерская семейной фирмы Петуховых располагались вплоть до 1917 года в самом центре Москвы в Воскресенском подворье на Ильинке (не сохранилось). В 1898 году Петуховы также открыли магазин по соседству с конторой, в Старом Гостином дворе на Ильинке, между Хрустальным и Рыбным переулками.
В конце 1902 года на Тверской улице на месте старого трактира «Балаклава» Варваринским акционерным обществом была построена новая гостиница «Национальная», позже переименованная в «Националь». Первые два этажа нового дома отдали под дорогие магазины. Был среди них и магазин готового платья и меховых изделий братьев Петуховых. Этим магазином и находившейся при нем мастерской верхнего дамского платья до 1910 года заведовал Григорий, а в 1910-1913 годы Николай Петухов.
Увы, экономический кризис начала ХХ века подкосил фирму: в 1907 году (видимо, из-за накопившихся долгов) по делам фирмы учреждается администрация, а Николай Иванович числится только во 2-й гильдии. От этого кризиса, усугубившегося после начала Первой мировой войны, фирма так полностью и не оправилась, хотя ее работа не прекращалась. С 1910 года младший брат Григорий Иванович ради экономии перестал платить гильдейский сбор и, соответственно, получать купеческое свидетельство, хотя к тому времени это было уже не обязательно и диктовалось, скорее, соображениями престижа.
Правда, нужно заметить, что Петуховы были далеко не единственными производителями одежды, которых затронул кризис. Например, в торговом доме Ройзенцвайг с 1911 года тоже работала внешняя администрация, к 1913 году фирма была ликвидирована, а Абрам Ройзенцвайг вошел простым компаньоном в товарищество Митрофановых «Платье». Другие фирмы пытались выжить за счет крупных казенных подрядов: мундиры, шинели и сапоги требовались круглый год, не нужно было вкладывать средства в материал – его отпускала казна. Однако фирме Тиль и это не помогло: администрацию в ней ввели не позднее 1901 года, а к 1912 году все ее предприятия перешли к акционерному обществу «Поставщик». И только крупнейшему предприятию Мандля, казалось, ничто не угрожало. Взяв себе в помощь директором-распорядителем московского купца Л. В. Райца, Людвиг Мандль в 1908 году построил новую фабрику в Сыромятниках, а в 1910 году они учредили Товарищество «Мандль и Райц». Но с началом Первой мировой войны купцам с немецкими или даже просто похожими на них фамилиями стало затруднительно вести дела в России. Некоторые члены правления товарищества были заподозрены в шпионаже, а газеты сообщали о попытках нападения толпы на магазины Мандля на Софийке. В результате фирма была преобразована в Русское акционерное общество «Марс».
Вот как описывал кризис и сам процесс учреждения администрации современник Петуховых Павел Бурышкин в книге «Москва купеческая»:
«Дела о несостоятельности сводились по преимуществу к вопросу о допущении администрации для той или иной крупной фирмы. По старым русским законам, фирма, испытавшая затруднения в платежах, собирала своих кредиторов, как говорили, «на чашку чая»; они и решали, нужно ли, сделав со своих претензий скидку, назначить «администрацию», т. е. выбрать из своей среды группу лиц, коим и поручить управление предприятием, либо сразу обратить в конкурс, т. е. назначить ликвидационную комиссию. Однако решение кредиторов не было окончательным и подлежало утверждению Биржевого комитета… Незадолго перед войной, когда в хлопчатобумажной отрасли обнаружился глубокий кризис в деле продажи, начались крупные неплатежи и на почве их и злоупотреблений стали «выворачивать шубу» не только те, кто не мог платить, но и те, кто хотел нажиться на скидках. Против этого началась борьба, во главе которой встал известный фабрикант Н. Д. Морозов. Когда обсуждалось допущение администрации по делу одного из крупных московских «скупщиков», П. В. Ф....ва, и все, казалось, протекало для фирмы благополучно, в совещании Морозов с необычайной резкостью обрушился на попытки использовать кризис в деле наживы, и в результате предприятие было обращено в конкурс. Это решение очень сильно способствовало оздоровлению рынка» [4].
После революции крупные швейные предприятия были национализированы и заложили основу будущей советской швейной промышленности. Например, АО «Марс» (бывшее «Мандль и Райц») стало фабрикой №31 треста «Мосшвей», позже Опытно-технической фабрикой имени Клары Цеткин. АО «Поставщик» (прежде «Тиль и Ко») – «Красным поставщиком», а затем Московской фабрикой технического войлока. У Петуховых своей крупной фабрики не было, поэтому фирма просто прекратила свою деятельность. А что случилось с ее основателями и их потомками – тема для отдельной статьи.
Продолжение следует
Список использованной литературы.
1. Олюнина Е. А. Портновский промысел в Москве и деревнях Московской и Рязанской губернии: Материалы к истории домашней промышленности в России. – М., Т-во типографии А. И. Мамонтова, 1914. Между прочим, первыми в списке благодарностей за содействие при обследовании фабрик и мастерских автор указывает Николая Григорьевича (сына Г. И.) и Николая Ивановича Петуховых, в то время как в некоторых фирмах, в т. ч. Ройзенцвайг, «совершенно отказались дать какие-либо сведения».
2. Успехи русской промышленности по обзорам экспертных комиссий / М-во финансов. Деп. торговли и мануфактур. Всерос. пром. и худож. выставка 1896 г. в Н. Новгороде. – СПб, 1897.
3. Перхавко В. Б., Беспалов И. В. КУПЕЧЕСТВО // Большая российская энциклопедия. Том 16. – М., 2010.
4. Бурышкин П. А. Москва купеческая. – М., «Эксмо», 2015. С. 266–267.
Алексей Джус
Альманах ДЕНЬГА №28 / 2019