Бой длился уже более суток. Выброшенные в районе южного аэропорта, без малого полторы тысячи десантников 201-ой воздушно-десантной бригады, оказались в быстро сжимающемся кольце немецких войск.
Враг превосходил числом раза в три, исход сражения вряд ли мог вызвать у кого-то сомнения.
-Прохоров! Где связь со штабом?-младший сержант Верижников уже охрип, пытаясь сквозь разрывы мин докричаться до связиста.
-Тарищ сержант, как не было, так и нету...Поди штаб всё, кранты. Накрылся...-не дав договорить, очередной снаряд со свистом плюхнулся метрах в трёх от котлована с пятью десантниками, накрыв связиста взрыхленным чернозёмом.
Верижников встряхнул землю с плеч, приподнялся настолько, чтоб оценить визуально обстановку на поле боя. Через 10 секунд свист пуль заставил скрыться того за холмом.
-Ананьев, ну-ка огонь вон туда, к нам из Шуркиных кто-то бежит.
Рядовой Ананьев отполз от связиста и не прицеливаясь, стал прикрывать из своего ППШ-41, бегущего зигзагами к ним в окоп красноармейца из соседнего окопа.
Старшим там был Александр Панов, или Шурка, как его называли в отряде сержанта Верижникова.
Боец тем временем подняв пыль, нырнул в котлован головой вниз, придерживая каску руками.
Облокотившись левой рукой на автомат, встав на правое колено, еле отдышавшись грустно улыбнулся сержанту.
-Дела плохи, уходить отсюда надо, танки идут. Не иначе армия Гудериана пожаловала. Долго мы так и так не протянем. А тут... Наших ужо меньше пятьсот осталось. Капитан Волосевич убит, связи со штабом нет, скорее и штаба уже нет.Что скажешь, Михалыч?
Сержант поднял голову к небу. В рано наступившей ночи, звёзд не было видно совсем.
Усилившийся ветер начал приносить холодный октябрьский дождь и это давало какие-то шансы на прорыв.
Другого пути не было; идущие на подмогу фашистам танки быстро сделают своё дело.
-Предай всем, прорыв на северо-восток в три часа ночи!
-Есть!-боец повернулся к Ананьеву, хлопнул того по плечу,-ну прикрывай Серёга!
Рядовой Ананьев дал очередь в сторону немчуры, давая красноармейцу возможность вернуться в свой окоп.
До намеченного времени прорыва оставалось пару часов, за которые надо было подготовиться и перевязать раненых. А также придумать план действий.
Всё это время Верижников прислушивался , не появились ли танки, систематически выглядывая из окопа.
Прищуривал глаза, пытаясь как-будто что-то разглядеть в темноте.
Но кроме сверкающих трассеров и искр от разрывов мин, ничего видно не было.
Ровно в три часа ночи, оставшиеся в живых десантники сосредоточили массированный огонь на точке, противоположной задуманному месту прорыва.
Тем самым заставив немецкую пехоту сосредоточить весь резерв в обманке.
Пятью минутами позже, стараясь не шуметь, все вместе , что есть сил, побежали в противоположную сторону, ведя прицельный огонь в опешивших , и не ожидающих такого поворота событий, немецких солдат.
Разрубить в этом месте оборону не составило большого труда.
Потери составили около двадцати пяти красноармейцев. Но ожидалось ещё хуже.
Немцы пока не преследовали, но скоро оценят ситуацию и начнут яростное преследование.
Пуля разорвала камуфляж на левой руке сержанта, зацепив ткани и не задев кости.
Но это его нисколько не волновало, ведь первый этап получился, вырвались!
Вырвались! Да, есть потери, но всё могло быть хуже. Теперь скорее перебраться через вал с железной дорогой. Первая группа уже карабкалась на холм.
А там добраться бы до Оки, перемахнув через которую скоро оказываешься за пределами города, в гуще леса. Там спрятаться не составит труда. Эх, добраться бы. Скорее бы...