В ее глазах растаял шоколад
И слышен запах кофе по утру,
Как льется карамель и листопад
И как часы песочные идут.
Она была скромна, бледна, как лед.
Она была из королевских статуй,
Хотя по венам тонкою струей
Текла не кровь великого монарха.
Ее молчание громче звонких струн
И громче крика, жалкого признания.
Она в душе застанет тишину.
Она не поцелует на прощание.
Она молчит, когда в груди змеей
Скрутилась боль и режет по ключицам,
Встав на разбитые колена над землей,
Она поднимется, хоть вдребезги разбилась.
На волосах живым огнем горит
Гирлянда из оттенков шоколада.
И тонкий голос, затмевая мир,
Разбитые ему залечит раны.
Она плыла луной на небесах,
Затмив собой рассыпанные звезды.
Она жила в чужих мужских глазах,
Влюбилась в них, когда уж было поздно.
Он задыхался, вспоминав ее.
Мелодия на клавишах рояля
Живет под пальцами и медленно течет,
Окутывает душу его пламенем.
Как осветив дверной сквозной проем
Чужого и покинутого дома,
Она вселилась в нем живым огнем.
Он ожил, выходя из долгой комы.
Он не моргал при виде ее глаз,
И, глядя на широкие зрачки,
Он поглощал горячий шоколад
И, расплываясь, таял вместе с ним .
Не мог остановить любви проток.
В нем колотило сердце будто в клетке.
И на губах скрывал он сотни строк.
А он влюбился, словно малолетний.
Он подарил ей запах морских волн.
Он подарил ей сто дней жизни лета.
Закат кроваво-красных и прибой,
Рассвет, даривший новые моменты.
И старый папин фотоаппарат
Запомнил все его воспоминания,
Как к сердцу крепко ее он прижимал,
Как обнимал ее он на прощание.
Прогулки ночью, собранный букет
Рассыпанных ракушек на горячем,
Протоптанном следами их песке,
Улыбки на лице и слезы счастья.
Как руки его крепко, не спеша,
В себе сжимают из фарфора пальцы,
Как он поет ей песни до утра.
На струнах оживают ассонансы.
Он будет помнить жаркий теплый зной,
Объятия и горные прогулки.
И катер, одолевший горизонт,
Запомнит эти славные минуты.
И каждый завтрак, ужин и обед
Он отправлял ей письма и записки
О том, как хочет быть он рядом с ней
И как дрожит рука, когда он пишет.
О том, как в нем кричит душа,
Как раздирает ребра и сжигает
Огонь, как в нем пронзительна стрела
Живые раны, шрамы оставляет.
Она молчала на его слова,
Чтоб не пораниться и не оступиться,
Чтобы нелепый жалкий смелый шаг
Не дал ей в бездну снова опуститься.
Но он решил принять любой ответ,
Признавшись раз, раскрыл ей свою душу,
Она увидела, как в нем огонь горит,
Она услышала, что его душит.
Но он кричал о том, как тонет в ней,
Как тяжело он рядом с нею дышит,
Как он впадает в тот пустой тоннель,
Как к сердцу путь он в лабиринте ищет.
Он бился снова лбом в морское дно.
И ком, чугунным камнем застревая,
Не даст ему сказать одно,
Что он влюбился, что так не бывает.
Произнеся три слова в воздух вслух,
Он замолчал, искав в ней оправдание.
И пауза восторженных минут.
Она не даст взаимного признания.
Она молчит. А он ответа ждет.
И чтобы снова вновь не оступиться,
Она молчит, когда в ней дико жжет,
Когда так хочется обнять и раствориться.
Она молчит, когда идет борьба,
Когда влюбленность борется с тревогой.
Она молчит, когда блестят глаза,
Когда кричит внутри любовь до гроба.
Он не услышал нужных ему слов.
Не получил взаимного признания.
Она не остановит ход его.
Она не поцелует на прощание.
Разбив стекольный фотоаппарат,
Порвав живого лета кинопленку,
Захлопнув дверью, он забыл себя,
Хранил в себе, что долго будет помнить.
И, вдребезги разбившись об стекло,
Она кричала в воздух и просила.
Она просила вновь вернуть его.
Но уже поздно. Дверь уже закрылась.
Последний день и новое письмо,
Что как не гласно ей судьба, пророча,
Дает понять, что нет уже его,
Что съехали колеса на обочину.
Теперь на строчках письма из чернил
Хранится ни его волшебный почерк,
Ни дух признания, как он говорил,
Ни на устах, заложенные строчки.
Никто не видел, как в душе змея
Ужалила ей сердце мерзким ядом
И как упала вдребезги она.
Разбилась из фарфора бледна статуя.
И память, что любовь в себе хранит,
Оставит ей свои воспоминания.
Она любила проводить с ним жизнь.
И нежные объятия на прощания.
Она любила голос звонких струн
И пение его вплоть до рассвета.
Ей нравилось читать его письмо,
Ей нравились минуты жизни лета.
И, проливая слезы над письмом,
Сжигая свои страхи и надежды,
Она ходила по земле вдовой.
Она любила до смерти и нежно.
Она молчала. Теперь она кричит.
И получив не шрамы, а ожоги.
Ведь не любима, любит и молчит.
Молчание ломает судьбы многих.
----------------------
----------------------