Начало
Предыдущая глава
Глава 3 Продолжение рассказа "Долг платежом красен"
Семья Оксаны жила в большом многоквартирном доме в трёхкомнатной квартире и с 4 этажа наблюдали, что творится в их дворе. Двор был ухожен и весь в зелени, а маленькая рябинка под их окном стала взрослой красавицей и наклоняла свои гроздья ягод прямо им в окна.
Стройные берёзы, надев свои серёжки, покачивали ими на ветру, показывая тем самым всю женскую красоту. Супругам нравилось сидеть на балконе, с чашечкой чая и говорить, говорить обо всём на свете. Они были очень близки по духу и находясь вдвоём, им никогда не было скучно.
Со стороны могло показаться, что чета Самойловых живёт очень уныло, пресно, безрадостно, и кое-как коротают время вдвоём на кухне. Ну а про интимную жизнь вообще разговоров не велось, потому что ,по мнению тех, кто провожал их взглядом со скамеечек, её в помине не было.
Но первое впечатление всегда обманчиво и люди видели то, что хотели видеть. На самом деле в семье Оксаны было всё хорошо. Муж уговорил её перейти к ним в компанию в экономический отдел. Она и получать стала больше и они могли даже вместе обедать в маленьком ресторанчике недалеко от офиса.
Вероника ходила в детский сад, прекрасно там прижилась и была душой группы. В конце декабря всех детей пригласили на корпоративную ёлку. Тётя Даша, сшила своей племяннице костюм снежинки – это было произведение искусства. Папа с мамой пошли вместе с дочкой.
Она вначале сторонилась всех и пыталась наблюдать за хороводами из-за укрытия. Оксана уже хотела помочь ей, но Григорий не пустил:
- Не трогай её, пусть осмотрится. Что ты бросаешься ей помогать, когда дочери ничего не угрожает. Вероника смотрела на родителей и потихоньку стала выходить из своего укрытия. Неожиданно встала сама в хоровод и начала веселиться вместе с другими детьми.
Потом Дедушка Мороз, своим зычным голосом призвал детей рассказывать стихи и петь песни:
- Уж очень я люблю песни слушать, особенно про снег, коньки, санки.-
Как только девочка услышала слово санки, она громко оповестила зал, что знает такую песню, про санки.
- Иди сюда, внученька, спой мне любимую песню – и, обняв ребёнка, наклонился к ней правым ухом, показывая всем своим видом, что внимательно слушает.
Оксана с тревогой посмотрела на мужа, а он в отличие от жены, смотрел с интересом на всё, что происходило в зале. Вероника сразу начала с припева:
Ах, мамочка, на саночках
Каталась я не с тем,
Ах, зачем я в полюшке
Повстречала Колюшку,
Ах, мамочка, зачем.
Оксана закрыла лицо ладонями, весь зал хохотал от души, только Никочка стояла и ждала подарка, она ведь спела про саночки.
– Хорошая песня – сказал Дед Мороз – кто же тебя научил так красиво её петь.
– Бабуля Люда-
- Хорошая у тебя бабуля, привет ей от меня передавай- и вручил девочке подарок. Вероника была от счастья на седьмом небе. Подбежав к родителям, она с гордостью показала честно заработанные конфеты.
Потом к ним подошёл мужчина лет 40 и предложил водить дочь в студию по вокалу.
– У неё все задатки исполнительницы русской песни, приводите девочку, у неё всё получится -
Родители были удивлены такому предложению, обещали подумать. А в начале января, дочь заболела. Температура поднялась, Оксана давала жаропонижающие вроде становилось лучше. Приходил детский врач, сказал простуда, приписала лекарство. Так потянули 5 дне, а ребёнку было всё хуже. А когда на седьмой день температура скакнула до 40, вызвали скорую
- Что же вы так долго тянули, у девочки грипп и по-видимому с осложнениями. Её забрали в больницу, всё оказалось настолько серьёзным, что врачи три дня боролись за жизнь девочки, но проиграли.
Первый раз в жизни Григорий не знал, что делать. Они сидели около бездыханного тела дочери и оба плакали, чувствуя, что бессильны в этой ситуации, ощущая себя совершенно бесполезными. Оксана не хотела никого видеть. Она вообще ничего не хотела: ни есть, ни пить и даже жить.
Она смотрела на всех совершенно безумными глазами, как будто искала свою Никочку. Она была готова остаться с этим маленьким тельцем навсегда рядом или с её безгрешной душой, которая ещё, по-видимому, витала в палате. Она Ангел, маленький любимый своими родителями, но почему-то покинувший их.
Обычно говорят детям, когда кто-то умирает из родителей, что они на радуге и радуются, видя, как вы растёте. А теперь на радугу отправляется маленькая девочка. Неужели Господь посчитал, что она всё выполнила на этой грешной Земле? Вопрос задать было некому, наверное, поэтому осознание потери дочери не приходило.
Григорий поднял с пола Оксану, буквально оторвал её от тела умершей дочери и договорился на завтра приехать за Вероникой. Войдя в квартиру, которая встретила их звенящей тишиной, Оксана вновь заплакала. Не было Никочки, которая всегда спешила встретить папу и маму.
Пустота была не только в душе, но и вокруг. Мозг отказывался воспринимать реальность. Оксана делала много ненужных движений, куда-то шла, возвращалась, сама с собой говорила – это было похоже на безумие.
В день похорон ребёнка шёл мокрый снег, а скорее даже дождь, природа оплакивала такую короткую жизнь девочки. Всё было как во сне. И вот они уже стоят в церкви на отпевании, а вот уже опускают маленький гробик и всё…. Господи! Что же натворили мои родственники, что такая кроха, должна расплачиваться самым дорогим – жизнью!
Прошло немного времени, но легче не становилось, сердце разрывалось от горя и такая тоска от неизбежности, просто съедала Оксану изнутри. Её ничего не радовало, только ещё больше плакала от безысходности.
- Хватит плакать- громко сказал Григорий – совсем ребёнка утопишь в своих слезах –
Как ни странно, это на неё подействовало моментально и вытерев слёзы кулачками, как маленький ребёнок, она спросила:
- А ты ,откуда это знаешь? Это правда?-
- Правда. Я не призываю тебя забыть дочь, но реветь белугой не надо. Ей от этого плохо-
С этого дня Оксана не плакала, а перебирала альбомы с фотографиями и смотрела видеофильмы, с участием маленькой Никочки.
– Мы с тобой, моя дорогая доченька, теперь на разных планетах. Пусть тебе будет на твоей хорошо- сказала со слезами Оксана и тут же испугавшись, что она опять плачет, вытерла слёзы. Прошло полгода, но рана кровоточила, хотелось бы её забинтовать, заклеить, хотя знали, что легче не станет.
Продолжение
