Если вам суждено быть писателем, то ваша муза заявится к вам лично и не факт, что она будет грациозной крылатой барышней в тунике с арфой под мышкой. Хотите — верьте, хотите — нет, но в этой истории всё — самая настоящая правда. Не вру ни строчки!
ПРО ДИВАН И МУЗУ
Первого апреля тётя Наташа затеяла революцию в одной небольшой, но весьма уютной петербургской квартирке. А всё потому, что после того, как ей приснилось, что она уволила по собственному желанию своего ангела-хранителя, бывшего пьяницу и бездельника Яшу, жизнь её приобрела иные очертания и дела стали налаживаться. На неё не свалилось наследство и она не стала звездой экрана. Нет. Просто из жизни как-то сами собой потихонечку исчезли необъяснимые и непредсказуемые препятствия, а вместе с этим неизбежно пришло время перемен.
Когда наступило первое апреля, тёте Наташе не спалось и она обдумывала великую перестановку вещей и людей в квартире. Она бубнила себе под нос: «Ты хочешь быть художником и писателем одновременно. Так? Так. Что для этого нужно? Рабочее место. А ты где всё делаешь? Где придётся и как получится. Ты для всех создала в доме райские условия. А где твой рай? Нет у тебя рая. Потому что ты об этом не думала. А если подумать? Если хорошенько подумать и изменить дислокацию, то можно устроить чудненький творческий раёк...»
Сопротивления революции от мужа и сыновей не последовало. Тётя Наташа подготовилась основательно — намыла до блеска кухню, напекла гору печенья, посыпала сахарной пудрой и корицей тонко нарезанные кислые яблочки, достала огромную банку малинового варенья, красиво сервировала обеденный стол и посреди чаепития тихо, но настойчиво промурчала про свои заветные мечты о творческом гнёздышке. Шах и мат!
И началось — передвижение мебели, выбрасывание хлама, крики попугая Сольди, метание кошки Таськи и кота Сени из комнаты в комнату, испуганные чириканья кенара Помидора. Всё это сопровождалось гудением пылесоса и нежданно-негаданно нагрянувшим приступом остеохондроза у тёти Наташи. Её тут же отстранили от всех забот и отправили на кухню пить кофе с финиками. Домочадцы только прибегали и советовались — что куда переставить и что выбросить.
Тётя Наташа сидела у окна и думала: «Ну надо же — и тут всё не как всегда. Сижу, кофе пью, ничего не делаю, а дела идут и мальчики мои лихо так всё воплощают. Даже успевают ненужные вещи через интернет продавать. Чудеса... Вот сейчас за старым диванчиком люди приедут — позвонили буквально через три минуты после того, как муж объявление разместил. Мда... Небывальщина какая-то. Так-не-бы-ва-ет...»
Поток приятных мыслей прервал звонок в дверь. Муж побежал открывать и его приветственные слова утонули в громогласном женский булькающий хохоте. А потом лавиной покатилась скороговорочная речь незнакомки, перемежаемая хихиканьем и восторженным похрюкиванием: «Здрассьте! Меня Муза зовут. А это — Ленка, моя племянница. Нам ваш диванчик сразу понравился. Ух ты! Да у вас тут чудесно как! Ща я кроссовки сниму. Ох... Живот отрастила, мешает. Вон Ленке ничего не мешает. У ней пуза нет. А я копошусь. Ленк, ты иди диван смотри, я тя догоню. Ну надо же! И кошки тут у вас и попугаи. А эт што за жёлтый попугай, какой породы? Канарейка? Ни разу в жизни канареек не видала. Диванчик классный! Чудный. Такой нам нужен очень. А он разбирается? Разбирается. Ну и замечательно! Ща по частям в мой жигуль и затолкаем. Да ладно, не парьтесь, мы сами дотащим. Чо? Вы нам ещё и поможете? Офигеть! Да мы бы и сами могли — трудности нас только закаляют. Правда, Ленка?»
Женское любопытство заставило тётю Наташу выйти и посмотреть на Музу с племянницей, когда те уже с частями дивана, смеясь, протискивались к выходу. Приземистой Музе было лет сорок с хвостиком. Живот её действительно был внушительным — можно было заподозрить девятый месяц беременности, да и бюст гордо выпирал из растянутого розового свитера размером примерно... с пару арбузиков. Короткие русые кудряшки обрамляли широкое красное мясистое лицо, на котором сияли и искрились хитрющие голубые маленькие глазки. Увидев тётю Наташу, она подмигнула и, прищурясь, произнесла: «А чо? Всё как по маслу! Вам место надо, а нам диван. Щас только кроссовки напялю и попру. И будет моя Ленка сегодня спать на нормальном диване». Кряхтя, подбирая руками мешающее пузо, Муза долго пыталась попасть в кроссовки тоненькими ножками, обтянутыми стрейчевыми голубыми джинсиками. Когда ей это удалось, она почти пропела Ленке, брюнетке лет двадцати с толстой косой и огромными карими глазами, нежно почёсывающей за ухом обалдевшую от нашествия кошку Таську: «Я щас по лестнице вниз покачусь, а ты давай катись за мной побыстрее!» С этими словами она ринулась в дверной проём вместе с огромной поролоновой диванной подушкой и застряла. Секунду поразмыслив, Муза поднатужилась, крякнула и вылетела за порог, смеясь и крича на прощанье: «Удачи вам всем без дивана-а-а-а!!!»
Так как свет в подъезде перегорел, тётя Наташа не видела дальнейшего полёта Музы по лестнице, да и замешкалась, провожая Ленку и мужа с сыновьями, выносящими тяжёлые части дивана. Когда дверь закрылась, тётя Наташа увидела у ног изумлённые морды своих котеек с немым вопросом в глазах: «Мам... Это что было? Первоапрельская шутка?» Тётя Наташа почесала Сеню за ухом, хмыкнула и подумала: «Шутка? Да, наверное... У бога тоже есть чувство юмора...»
Катя Шатон