ЧАСТЬ СОРОКОВАЯ.
Александр Барс - ГЭСЭР.
Спустившись к мосту, сложилось ощущение, что горный лес словно вымер, стояла зловещая тишина и неизвестность. Снег лежал чистый, кругом были следы моих бойцов из первой досмотровой подгруппы.
Сначала, на ходу, вроде бы и не чувствовалось никакого холода - морозец-то пустяковый. Стали ожидать спускающуюся группу усиления из аула "Хушет".
Из группы усиления к нам спустились только несколько человек. Старшего лейтенанта Неродного и прапорщика Тавинцева, его заместителя, среди них не оказалось, также не было старшего от подгруппы заставы "Хушет".
- Странно, — подумал я, — бывалые ребята, неужели потерялись в густом лесу. В горах и в зоне боевых действий все возможно, страх присущ всем и умирать никому неохота - это один из законов боя.
Задал вопрос подошедшим солдатам срочной службы из разведывательного взвода 3 ДШМГ, которые спускались последние: «Где старший лейтенант Неродный и прапорщик Тавинцев, и где остальные?»
Солдаты с усмешкой ответили, - «Командир, ты их не жди. У одного живот резко заболел, а второму приспичило, он в туалет побежал».
А потом добавили: «Командир, они не спустятся, т.к. "Они, молодцы среди овец, а среди молодцев, сами, как овцы". Они просто струсили, рисковать своими жизнями из них никто не хочет, а умирать - тем более!».
Это были первые психические жертвы войны, командир взвода и его помощники обязаны были быть образцом хладнокровия, выдержки и исполнения воинского долга, т.к. с них берут пример и на них смотрят их подчиненные.
Я понимал, что в боевой обстановке человеческая психика обнажается, начинает работать на предельных режимах, в каждую секунду может произойти ее слом. Для того, чтобы выжить и победить в бою, одного желания в настоящее время мало, кто-то струсит, кто-то впадет в панику, а кто-то проявит мужество и спасет все подразделение от разгрома и принесет победу. В конечном счете победит психика, и тот, у кого нервы окажутся крепче, выживет в бою, принесет успех и победу подразделению, операции и (или) группировке.
Участие в боевых действиях для отдельных людей становится фактором их личностного роста, обретения смысла жизни, ценностных ориентаций, закалки характера и т.д. Однако для большинства участников война и бой - это события перманентной психотравматизации.
Поэтому я понимал, что психология - это душа тактики, где центральное место в бою всегда занимает боец (солдат) и командир.
На войне и в бою нет случайности, все подчиненно определенным законам как в сфере внешних явлений, так и сфере психики и души. Абсолютных бойцов и командиров не существует, а есть их поступки, безусловно, подчиняющиеся закону причинности (воспитание, подготовленность, полученные жизненные ценности и принятая ответственность).
Страх присущ всем, неизвестность человека пугает, но только смелые и мужественные люди способны его преодолеть и выйти за рамки страха.
Я знал этих солдат срочной службы, именно на таких солдатах держится Россия, пограничная служба и армия. Это были надежные, честные и ответственные ребята, это были мои ребята из нештатной разведывательной роты.
Еще в 2002 г. начальник отряда, полковник В.П. Горшков решил негласно поменять штат отряда и объединить разведывательные взвода в один «кулак».
Меня он назначил нештатным командиром разведывательной роты. Эти подразделения официально входили в штат подразделений 1 и 2 ММГ и 3 ДШМГ, но неофициально они были моим подразделением и моими солдатами, хотя сам я еще являлся командиром отрядного разведывательного взвода.
Конечно, было неприятно – слышать такое от солдат, но я им верил и доверял, и ошибиться они не могли.
Тем более, что боевую задачу поставили всем, ее никто не отменял и эта задача стояла на контроле у руководителя операции генерала В.Н. Стрельцова.
Мне лично не хотелось сворачивать операцию и поставленную мне боевую задачу из-за того, что кто-то смалодушничал и не смог преодолеть свой страх.
Данное направление и участок ответственности на время проведения пограничной операции приказом начальника штаба пограничного округа был временно закреплен за мной.
Поэтому и ответственность была на мне, и спрос был бы только с меня, а приданные подразделения должны были войти в мое подчинение.
Но сейчас не следовало заниматься разборками и зацикливаться на отдельных личностях.
Впереди была неизвестность, и что нас ждет впереди - никто не знал, вернемся мы "с щитами или на щитах" известно было только Богу.
Возле моста мы встретили группу солдат срочной службы из первой досмотровой подгруппы, которые стали замыкающими и были из моего отрядного разведывательного взвода.
Среди них был рядовой срочной службы Александр Попов - отличный, добросовестный и исполнительный солдат, которого я остановил, назначил старшим огневой подгруппы и приказал занять оборону возле моста, и ждать моих распоряжений.
- Ваша задача прикрыть досмотровые и поисковые подгруппы, которые в ближайшее время начнут поиск отрядов боевиков, объяснил я ему, - Не спустился командир разведывательного взвода 3 ДШМГ и его заместитель, а также часть личного состава из заставы "Хушет", - Поэтому вам придется нас прикрывать со стороны моста.
Собрав остатки подгруппы усиления, которые прибыли из аула "Хушет", я отдал новый приказ, перераспределил подгруппы, назначил в них старших, а задача осталась та же.
- Боевую задачу будем выполнять теми силами и средствами, что у нас есть. Поэтому РПД будем проводить под предлогом досмотровых мероприятий и не в полном составе.
- Поэтому быть предельно внимательными,- говорил я им, - наблюдать друг за другом, а в случае необходимости оказывать друг другу помощь, всем находиться на связи.
Огневую подгруппу оставил за мостом в кромке леса, как резерв, остальным приказал выдвинуться к месту первого дня боя.
Пограничный наряд "спецгруппа", представляла собой «сборную солянку» из разных подразделений, в него вошли:
- 7 военнослужащих срочной службы отрядного разведывательного взвода;
- 6 военнослужащих срочной службы взвода разведки 3 ДШМГ;
- два военнослужащих солдата контрактной службы с заставы "Хушет".
Когда наша «спецгруппа» прошла мост, перекинутый через реку Андийское Койсу, в моей памяти всплыли эпизоды первого дня боя. По данному мосту вчера переходила наша поисковая двойка, так я вспоминал и мысленно представлял события вчерашнего дня боя.
Здесь мои разведчики попытались обойти с флангов противника, расположившегося здесь на отдых.
Мы также как и они уперлись в отвесный склон, который пришлось обходить слева.
Вчера, под этим отвесными скальниками пряталась наша поисковая подгруппа, ее боевики пытались закидать гранатами.
На поляне, у кромки леса кучно и в неестественных позах лежали трупы трех убитых боевиков.
Так я мысленно вспоминал и дополнял не достающие эпизоды данного боя.
Как разворачивались события первого дня боя у моста для меня были еще не понятны?
Пробелы которого были дополнены позже, в ходе допросов захваченных плененных боевиков, а потом из допросов боевиков переданных Грузинской стороной из данной банды.
В этом месте должны были лежать пять или шесть боевиков.
Не хватало еще двоих или троих боевиков, возможно, их только ранило, и боевики унесли их с собой.
Я поставил оцепление на месте прошедшего первого дня боя, выставил наблюдателей и боевое охранение.
Окружающая местность не выдавала присутствия противника.
Мы не находили ни малейшего признака опасности, вроде все спокойно, но интуиция подсказывала, что расслабляться нельзя.
Часть бойцов заняла круговую оборону, другие обыскивали трупы боевиков. Изымались вещественные доказательства, которых оказалось очень много, и которые не обнаружила первая досмотровая подгруппа.
Кругом все натоптано, рядом валяется религиозная литература, топографические карты, документы, пакеты, аудио, фото и видеокассеты. Все вещественные документы мы собрали и уложили в несколько пакетов.
Мое внимание привлек один фрагмент: наверху отдельно лежал ботинок 40-го размера. Беру его и прикладываю к голой ступне убитого боевика, ботинок явно чужой. У трупа 45-й размер ноги, значит, кто-то с размером ноги 40, ушел в ботинке 45-го размера.
Зимой в горах, тем более после боевых действий, боевики не любят подолгу задерживаться на одном месте. После боевых действий и их поражений, они будут искать новое «окно» выхода из блокированного района. Следуя логике, они должны были сразу покинуть данный участок. Боевики, как волки, и недаром говорят, что волка ноги кормят. Но у них есть раненые, значит, боевики далеко не ушли и находятся где-то рядом, а возможно, наблюдают за нами. Они точно не будут бросать своих раненых.
Тревога и непонятный страх перед неизвестностью присущ всем, как нам, так и боевикам - это второй закон боя.
Но инстинкт подсказывал, что нужно идти вперед, что останавливаться на достигнутом результате нельзя, тем более в нас верит командование и Президент России Владимир Владимирович Путин, который данную операцию взял на личный контроль.
Не просто так, нас командование обязало посмотреть перед убытием из Хунзаха новости, где Президент России Владимир Владимирович Путин выступил перед народом России и заверил, что бандиты будут найдены и уничтожены, и данную операцию он берет на личный контроль.
Боевики не бессмертные и умирать им тоже не хочется. Бить их можно, они не супермены и первый день боя - это показал. Тем более в суперменов я не верю, а верю в нашего Русского и Российского солдата.
С таким составом я и провел повторный осмотр места вчерашнего боя, а потом приступил к поисковым мероприятиям.
Даю команду поисковым подгруппам быть в готовности выдвинуться наверх.
В первую поисковую подгруппу я назначил двух пограничников контрактников из заставы "Хушет". Среди которых был рядовой контрактной службы Джаватхан Сайид родом из аула Хушет. Данную подгруппу я возглавил сам лично.
Потом неоднократно я задавал себе вопрос, почему я взял этих непроверенных и неизвестных мне солдат-контрактников, которые потом при первой же опасности сбегут с места боя.
Мой разум всегда давал логичные ответы: Во-первых, эти солдаты были родом из здешних мест. Во-вторых, они проходили службу на заставе и здешние места должны были хорошо знать. В-третьих, они действительно выглядели по-мощней моих ребят, а главное - у них была радиостанция.
В последующей своей службе, в таких ситуациях, я всегда оценивал неизвестных мне военнослужащих по интуиции и слушал свою душу.
Что в итоге, не раз мне помогало выжить, сохранить жизнь и здоровье моих бойцов и успешно выполнить боевую задачу.
Во вторую группу я назначил разведчиков солдат срочной службы: рядовых Алексея Сташко, Марселя Дадабаева и Василия Окулова, которые должны были пойти по левому флангу вверх по склону горы.
В 13:30, закончив осмотр, идем дальше по пути вероятного отхода боевиков. Идти предстояло круто вверх через заснеженный лес, в сторону хребта Куса. Остановились. Безмолвие, окружавшее нас, неизвестность нас настораживала. Каждый из нас ощутил неосознанное чувство опасности.