Зависимой личностью не стать наутро или за пару лет. Это и не то, что случилось в детстве... это то, что поколениями происходит в семье.
Анамнез
Детство мое прошло с выдуманными друзьями и за книгами. У меня был спорт, но и там я была отдельно от команды. Причем и эмоционально и по стечению обстоятельств: команда моего года рождения распалась, потом в другой команде заболела и ушла тренер. Чувствовала себя сиротой.
Юность прошла в фантазиях о том, как я уйду из дома и скандалами с мамой. Черное одиночество зрело внутри, и не было такой дружбы или хобби, которое бы заполнило эту дыру сполна. Всю юность я скандалила и кричила дома в противоположность молчаливым родителям. И не понимала, что со мной, отчего я так плачу или кричу.
Лет с 6 я ждала, когда мне настанет 18 лет, чтобы уйти от своей семьи. Моя властная бабушка вдолбила мне идею, что мне нельзя самой за себя решать до совершеннолетия. Каким было разочарование, что это вранье, и что после 18ого дня рождения гиперконтроль продолжится с удвоенной силой.
Теперь была новая максима - "не принеси в подоле". Я не сразу поняла, что это значит и до 18 лет до смерти боялась секса и забеременеть. Собственно, в свои "за 30" я собралась завести детей и все еще слышу в голове "Ишь чего, ты смотри не принеси в подоле!"
Лечение
Моя первая терапия была примерно в 24 года. Тяжело все шло, я совершенно не понимала, как мне это поможет, но мне надо было поговорить с кем-то непредвзятым, чтобы не сойти с ума и не покончить с собой. Отношения не ладились, я не понимала своих чувств и желаний и только чувствовала, что все время себя предаю в угоду другим.
Вторая терапия началась в 28, когда я собиралась покончить с собой после краха моего первого брака с мужем-наркоманом и всех связанных с ним надежд. Тут все было серьезно. Первые два года я ходила к терапевту как на работу в дождь и жару каждую неделю, потому что тупо боялась, что стыд и разочарование толкнут меня под поезд метро. Желание это было настолько велико, что я знала: оно пересилит разум, если мне кто-то не поможет.
Дальше в терапии стали разворачиваться новые паттерны поведения, отношения к себе и с собой, детские травмы, и - алекситимия. Несколько лет ушло на то, чтобы на вопрос о том, что я чувствую по такому-то поводу, я могла связно сказать несколько предложений вместо того, чтобы разрыдаться в голос.
Неспособность распознавать эмоции
Если вы не слышали про алекситимию, погуглите - пригодиться. Может быть начнете лучше понимать таких людей, какой была я. Поверьте, им это очень нужно! Они кажутся взрывными и порой неадекватными, захваченными перфекционистскими идеями. Я казалась такой, понимала это, отчаянно хотела и не могла стать "нормальной". И стремилась к "нормальным" людям, но я не знала, что таких не бывает.
Зависимая личность верит, что есть нормальные люди, которые любят себя и всегда как-то правильно поступают и все у них идеально. Созависимые люди видят друг друга издалека, и других их не интересуют. По факту, я просто не видела несозависимых людей, они были как белые пятна.
Созависимость
Черты созависимой личности не ограничиваются треугольником Карпмана жертва-преследователь-избавитель или тягой к другим таким же. Здесь и повышенная обидчивость и чувствительность, потребность повторять детские травмы, и отношения с такими же нездоровыми людьми, которые эту травму могут дать.
К абьюзивным отношениям толкает чувство одиночества и вера, что я никому не нужна, и надо согласиться на отношения, где придется терпеть. Я настолько плохая, что в моих отношениях возможно ссориться, уступать, предавать себя, позволять с собой делать что-то неприятное.
В следующий раз расскажу, почему не виноват тот, кто это неприятное делает. Точнее почему виноват не он сам... и не он один.