Приветствую всех! Меня зовут Елизавета Переяслова. На этом канале я буду выкладывать роман-фэнтези на основе скандинавской мифологии. Ставьте лайк и подписывайтесь
Остов словно дремал, опустив голову на грудь. Левая рука в массивном обручье покоилась на колене, правая лежала на крестовине меча. Ножны скользнули под ноги мертвецу, и лезвие, не чищеное много лет, тускло мерцало в свете луны, сочившемся сквозь отверстие в крыше. Бьярки готов был поклясться, что меч этот работы славного мастера Ульвбрехта. Такие покупали на вес золота и не жаловались на дороговизну.
Берсерк мягко ступил по осыпавшейся с крыши земле. В этот миг лунный луч коснулся мертвеца, и кости обрели призрачную плоть. Древний конунг дрогнул, медленно поднял голову, словно просыпаясь от долгого сна. Вдруг он заметил Бьярки, замершего перед ним с рукой, протянутой к мечу.
- Стой! - Бьярки поспешно отдёрнул руку, - Я не хотел забирать твой меч, Сварульв конунг. Мне не нужны твои сокровища!
Грозное оружие, которым любовался берсерк, взметнулся вверх, обещая нанести смертельный удар. Но Бьярки нёс с собой не маленький каменный нож, как Кольгримм, а свою неразлучную подругу секиру. Лезвие меча встретилось с рукоятью, окованной железом.
Биться в тесном посмертном жилище, отыскивая место для замаха, было непросто. Но Бьярки не раз приходилось биться на узкой мокрой палубе снекки, чувствуя за спиной Кольгримма — тоже, поди размахнись в полную силу, чтобы не подскользнуться самому или не толкнуть за борт хёвднига.
Долго кружили воины в полумраке, обмениваясь редкими ударами, прощупывая противника. Бьярки начинал выдыхаться. Его удары не причиняли мёртвому конунгу вреда. Секира свободно проходило сквозь призрачную плоть. Даже натыкаясь на кости лезвие лишь соскальзывало с лязгом. Бьярки больше не пытался взывать к призрачному противнику, объясняя, зачем нарушил его покой.
Наконец призрак отбросил меч. Загорелись алым камни-глаза амулета. Бьярки, как завороженный, всматривался в багряные огоньки. Он едва не пропустил опасный удар конунгова меча, и почувствовал, как в нём просыпается зверь. Тяжёлое дыхание превратилось в рык, кровь прилила к лицу, шумела в ушах... и вот уже два зверя в человеческом обличье сплелись в клубок ярости. В щепы разлетелось сиденье, жалобно звенели монеты, ссыпаясь в грязь, скрежетали зубы, вновь не сумевшие впиться в плоть. Наконец Бьярки удалось разорвать цепочку амулета. Заветное сокровище, до крови прорезав ладонь, осталось у него в руках.
И тут же призрак с протяжным стоном развеялся голубоватым туманом. Остались только старые кости, да и те рассыпались, утратив всякое сходство с человеком.
Прежде, чем уйти, берсерк рассказал хранителю кургана, наконец обретшему покой, всё — о том, как мальчишкой повстречал в лесу медведя, и тот не тронул его. Как ему пришлось бежать из селения, опасаясь мести. Как Кольгримм, тогда ещё не бывший хёвдингом, взял его, тощего, избитого, в ученики. О Синдри и близнецах...