Бродя сейчас – пардон, до карантина – по книжным магазинам, понимаешь, что выбрать ты себе можешь вообще всё, чего только душа пожелает, ведь полки постоянно уставлены фантастикой и фэнтези на любой вкус, от чтива для домохозяек, где очередная глуповатая, но бойкая девица охмуряет очередного принца-вампира, до изысков, вроде Чайны Мьевиля или Джеффа Вандермеера. Еще большее изобилие встречаешь, листая странички этих ваших интернетов…
В такие моменты особо остро осознаю, что я – человек другой эпохи. Эпохи игр в мяч и городки до ночи, эпохи очередей за кофе и прочими продуктами. Эпохи чернухи на федеральных каналах. Эпохи страшных в своей убогости обложек фантастических и детективных книг в корявейшем переводе.
Когда волна отвратно переведенных западных фантастов слегка схлынула, нишу с энтузиазмом принялись заполнять писатели местные – со всего постсоветского пространства. Были там и Писатели, и писаки… Любители фантастики – коих тогда именовали фэнами – с не меньшим энтузиазмом всю эту волну поглощали. И просили добавки.
Был среди них и я – худощавый светловолосый паренек, до 18-ти лет считавший, что фантастика – для детишек, а после настолько увлекшийся шедеврами Желязны и Дика, что можно сказать, что для всей остальной литературы просто умер.
Примечательно, что с творчеством российских авторов жанров я познакомился только в 1998-м, до этого предпочитая исключительно зарубежную литературу.
В тот период, над эпигонами Толкина и Шекли, Гаррисона и Стругацких, глыбой возвышался Сергей Лукьяненко. В нише фэнтези безраздельно правил Ник Перумов. С Лукьяненко конца девяностых и начала двухтысячных не мог сравниться вообще никто. Возможно, Дивов, и то далеко не всегда.
Взяв после дебютного и очень сильно нашумевшего романа «Рыцари сорока островов» паузу в четыре года, Сергей Васильевич принялся выдавать шедевр за шедевром… Дилогия «Линия грёз», «Звезды – холодные игрушки», «Диптаун», «Осенние визиты», «Ночной Дозор», дилогия «Искатели неба»… Проходных романов не было от слова «совсем».
Резко и без каких-либо прелюдий и исканий Лукьяненко стал культом среди любителей фантастики того периода. Выдавая на гора шедевры в крупной форме, Лукьяненко раз за разом разрывал «Грелку» и прочие конкурсы. Стоит заметить, что в те годы анонимные конкурсы фантастических рассказов были этаким развлечением для интеллектуалов. Это было похоже на забег, где могли принимать участие и олимпийский чемпион, и школьник, и пенсионер, бегущий от инфаркта… Если вкратце, «Рваная грелка» и подобные конкурсы представляли собой 48-часовое соревнование, где задавалась тема (обычно две) и выдвигалась пара условий. При условии полной анонимности. К слову, самые первые свои рассказы я написал как раз для конкурсов.
Лукьяненко эти конкурсы щелкал, как орешки. За отведенные двое суток он писал сразу несколько рассказов, и, как правило, практически все они выходили в финал и конкурировали между собой.
Самым последним шедевром Мастера я считаю «Спектр». Сергей Васильевич вложился в него настолько, что позже казалось, будто роман забрал его душу. Всё, что вышло после 2002-го – бледная тень того, что Лукьяненко умеет. Были попытки гальванизировать труп Дозоров, пара детских книжек с фэнтезийным уклоном, попытки вернуться на космические просторы, однако за всё время этих попыток уже успело вырасти новое поколение любителей фантастики и фэнтези, для которых Лукьяненко уже не обладал такой сильной магией имени…
Я искренне надеюсь, что Сергей Васильевич снимет со стены и расчехлит запылившийся уже звездный меч, и мы увидим не очередные приключения Недотепы, а того самого Лукьяненко, который заставлял изнемогать в ожидании каждой следующей своей книги, и она обязательно становилась шедевром…
А вы как считаете? Сможет Сергей Лукьяненко выйти на свой прежний уровень и вновь завевать сердца любителей фантастики? Или всё, дорогу молодым? И да. какое у вас самое любимое произведение Сергея Васильевича? У меня это «Осенние визиты» и «Спектр».
Понравилась статья? Тогда ставь свой дозорный лайк и подписывайся на канал. Я его после блокировки возрождаю с нуля, а потому важен каждый отклик. У меня тут много интересного, а в планах – еще больше. Всех обнял.