Интересно, когда авторский хоррор пытается приподняться над жанром и залезть еще куда-то. В «Прочь» у Джордана Пила это получилось. Но в «Мы» он все-таки треснулся головой об потолок до крови. Что пошло не так?
Дело тут даже не в режиссере, а в продюсере. Студия Blumhouse, созданная выходцем из «Мирамакса» Джейсоном Блумом, делает немало эффектных хорроров и триллеров. Если в нулевых это были классические страшилки, то в десятых годах на почве обострения политической конкуренции в США, «цветных революций» и усиление левацкой политики толерантности Блуму стало скучно снимать просто фильмы ужасов.
Теперь его интересует социальный подтекст. Только в 2020 году у Blumhouse вышло сразу несколько таких социальных хорроров, например, суперскандальная «Охота» (моя статья об этом фильме).
Джордан Пил в качестве режиссера снял всего два фильма — «Прочь» и «Мы», после которых о нем заговорили как о неком явлении, хотя главное явление все это время сидело в кресле продюсера. После тонны хвалебных статей и «Оскара» за сценарий действительно элегантного ужастика «Прочь», обеспокоенного расовой сегрегацией и классовым расслоением общества, зрители с нетерпением ждали новой работы Пила, название которой, взятое у великого романа-антиутопии Евгения Замятина, уже обещало нечто необычное.
Все это действительно выглядит свеженько и отдает антиутопией. По сюжету где-то под землей живут некие копии обычных людей. Живут, конечно, очень плохо. И подумывают о социалистической революции, сравнимой по радикальности с методами Пол Пота в Камбодже.
Большая часть фильма смотрится бодро, баланс социалистической притчи и хоррора присутствует. Но финальная часть серьезно обламывает требовательного зрителя. Концовка с перестановками героев фильма, о которой думаешь в первые же минуты, но отмахиваешься, как от глупо-очевидного варианта, все-таки происходит. И действительно выглядит глуповато.
Также в этом фильме в определенный момент забывают, что умно — не значит многословно. Попытка режиссера объяснить происходящее на полунаучном языке, с уклоном в социальную фантастику (к которой на сопли прилеплены готика и какой-то дурной арт) с треском проваливается. Хочется заткнуть автору фильма и его героине рот, чтобы не наговорили дополнительной ерунды.
Персонажи в последней трети кино резко становятся неживыми, уже начавшая вдохновлять поэтичность фильма превращается в вымученную и неработающую схему. Кадры с дрыгающимися не по своей воле копиями-марионетками, живущими под землей, абсолютно нелепы с реалистической точки зрения, а на некую арт-вставку тоже полноценно не тянут (да и зачем она нужна?).
Попытка автора торопливо объяснить происхождение, историю злодеев вызывают столько вопросов, на которые в фильме заведомо нет обоснованных ответов (а нечего было в фантастику залезать, не стоило в один фильм все сразу напихивать, надо было недоговаривать, получилась бы притча), что сценарий просто рвется на куски, и добивает его идиотская развязка.
Тот факт, что Пил, несмотря на драйв и действительно годный хоррор большей части фильма, все-таки сильно запутался в жанрах под конец, настолько снижает социальный пафос фильма, что лучше бы уж его тогда и не было.
Надо было делать просто хоррор-притчу с элементами социальной сатиры. Было бы окей. Пил же захотел разложить все по полочкам, чтобы заодно сделать кино более родственным фильму «Прочь», и в этом месте у него все посыпалось. Как будто туповатый и претенциозный сценарист Пил сунул ножницы под ребра режиссеру Пилу. Или наоборот.
Спасибо за дочитывание!
Ставьте лайки, подписывайтесь на мой канал, и до новых встреч!
Мои тексты про хорроры: Королевы крика в хоррорах 21 века
«Охота» — самый скандальный хоррор-триллер 21 века
Почему «Ведьма из Блэр» – лучший found footage хоррор