Итальянское небо поразило меня глубоким оттенком бирюзы, под ногами крутились настолько раскормленные белые голуби, что, казалось, им тяжело даже взлететь. Мне невероятно повезло, целую неделю могу провести в Вечном Городе. Я пишу дипломный проект об архитектуре и по системе обмена студентов оказалась в водовороте римской жизни. Кто же знал, что именно в городе своей мечты, придется понять, как безжалостна безответная любовь.
Я немного смущаюсь, ведь рядом, нагруженный этюдниками и фотоаппаратами, идет Марио - мой русскоговорящий гид. Его нежные черные глаза и утонченные черты так напоминают старинные фаюмские портреты.
В соборе забываю о том, что должна писать о стилистике фресок, выполненных учениками Микеланджело. Начинается моя грустная история, все время думаю только о своем спутнике, как он невзначай коснулся моего лица и откинул падающую на глаза прядь.
В вечернем кафе мы танцевали под томную мелодию скрипки, и Марио, смеясь, шепотом переводил мне комментарии окружающих. Его друзья считали, что синеглазая блондинка идеально подходит для знойного брюнета.
Это было как наваждение, вокруг множество молодых веселых студентов, а я смотрю только на Марио, не выпускаю его руки. В наш последний вечер на оживленной Куатро-Фонтане играл оркестр. Я спросила у своего итальянца о названии мелодии, в ней было непонятное очарование. Он ответил, что это известный ноктюрн "Грустная история" и купил мне диск с записью музыки.
Я все ждала слов признания, наконец, спросила сама: "Ты любишь меня? Мы еще встретимся?" А в ответ удивленный холодный взгляд: "Разве ты не знаешь, что я учусь на теологическом факультете?" Непонимающе хлопаю глазами, а мой любимый поясняет, что через полгода он примет сан католического священника и откажется от всех мирских соблазнов, в том числе и от меня.
Я сижу на подоконнике студенческого общежития и в сотый раз включаю знакомый ноктюрн. Лирическая пьеса стала гимном моей безответной любви. Мне кажется, что я слышу гулкие шаги и в пустынном соборе и шелест складок сутаны Марио. Слезы замирают на щеках, я сильная и не позволю грустной истории войти в мою жизнь навсегда. Зажмурив глаза, разломила диск пополам, казалось, змеящиеся трещины пробежали не только по сверкающему пластику, но и по моему сердцу. Я достала акварель и стала рисовать: базилику святого Петра, кафе на площади Колонна. Это были наши места, мой вечерний и ночной Рим, по улицам которого мы уже никогда не пройдем вместе с Марио.
