Артиллерии времен первого русского царя, такой же грозной, как и он сам, посвящено немало исследований. Недаром пушки XVI века использовались даже Петром Великим в ходе Северной войны с Швецией. Наверно, и сейчас выкати какого-нибудь «Инрога» или «Льва» из Артиллерийского музея, прочисти, заряди – и хоть снова в бой. Не обделены славой и суровые бородатые парни в красных кафтанах, с луновидными бердышами и пищалями – те самые стрельцы. Однако русская артиллерия и войска ружейного боя представляли серьезную силу задолго до Грозного царя.
Нюхните пороху
Со времен Ивана III начинает развиваться русская артиллерия, которая во времена Грозного царя станет одной из самых мощных во всем мире, о чем открыто пишет английский посол Флетчер. В 1480 году приглашенный в Россию мастер на все руки Аристотель Фьораванти устроил в Москве централизованное производство – пушкарскую избу, переросшую в последствии во двор. Во многом именно артиллерия, пусть еще очень несовершенная и не такая многочисленная, помогла русским силам отстоять броды во время Великого Стояния на Угре и избавиться от зависимости от Большой орды в 1480 году.
В свою очередь, во всех военных предприятиях Василия III артиллерия играет важную роль.
Австрийский посол Сигизмунд Герберштейн пишет в своих Записках о Московии:
«Теперь князь Василий имеет пушечных литейщиков, немцев и итальянцев, которые, кроме пищалей и воинских орудий, льют также железные ядра, какими пользуются и наши государи. Но московиты не умеют и не могут пользоваться этими ядрами в сражении, так как у них все основано на быстроте».
Под «быстротой» подразумеваются стремительные атаки легкой и маневренной поместной конницы по татарскому или, если угодно, турецкому образцу. Артиллерию же в основном применяли для взятия и обороны крепостей.
Однако ситуация начинает стремительно меняться. В частности, хорошей школой артиллерийского боя в поле стала русско-казанская война 1505 – 1507 годов. Оговоримся, что «хорошей» с точки зрения не итогов (в этом плане все было так себе), а полученного опыта. Известно, что в Казань в 1506 году отправились большой и малый наряд, соответственно для осады и полевого боя, и среди пушкарей были Европейцы, в частности итальянец. Как отметил историк Виталий Пенской, именно после данной казанской кампании отдельное подразделение артиллеристов с орудиями (наряд) становится обязательной частью войска ВКЛ. Очень показателен рассказ все того же Сигизмунда Герберштейна о выживших в этой неудачной операции пушкарях. Нескольких из них Василий III якобы приняло милостиво и даже наградил. А единственному, кому удалось спасти не только себя, но и свое орудие, напротив, досталась хорошая взбучка.
Государь якобы сказал следующее:
«Подвергнув себя и меня такой опасности, ты, вероятно, собирался [или бежать или] сдаться врагам вместе с пушкой; к чему это нелепое старание сохранить орудие? Не орудия важны для меня, а люди, которые умеют лить их и обращаться с ними»
Подтвердить достоверность этой истории едва ли возможно, но суть она отражает. Василий и впрямь дорожил хорошими мастерами, ровно как и существовала опасность попадания русских пушкарей в руки казанцам.
Примерами же удачного применения пушек с целью взятия укреплений могут служить короткая Московско-Ливонская война 1480 – 1481, в ходе которой русскими войсками было взято немало ливонских замков, а также завоевание силами Василия III Cмоленска в 1512 году.
Предтече стрельцов
Вдобавок в ходе уже упомянутого Стояния на реке Угре впервые исполнил заметную партию новый вид войск – пищальники ополченцы. Все-таки, несправедливо называть этот эпизод «стоянием», ведь на месте на самом деле не стояли ни боевые действия, ни развитие военного дела. Во всех военных предприятиях Василия III пищальники также принимают самое активное участие. По сути, это предтече стрелецких войск. К слову, Иван Грозный создаст постоянные стрелецкие полки в 1547 году именно в результате выступления против него псковских пищальников-ополченцев, но об этом лучше рассказать отдельно.
На службу в пушкари и пищальники шли горожане, знакомые с кузнечным ремеслом. Изначально число их было невелико, но росло оно довольно быстро. Формирование таких войск во многом походило на сбор крестьянское посошной рати, только комплектование производилось из городского населения. Определенное количество дворов (3 – 7) должно было снарядить одного пищальника, вооруженного пищалью и имевшего боеприпасы с обмундированием.
Разумеется, как и любое ополчение, после окончания военных действий такие отряды распускались. Воевали они пешими, но на маршах для быстроты могли перемещаться верхом. Подобно поместным всадникам, организационно они делились на сотни, во главе которых стояли дворяне или дети боярские. В отличие от уже упомянутой посошной рати, выполнявшей вспомогательные инженерные функции, пищальники непосредственно участвовали в боевых действиях.
Складывается новая тактика, основаная на сочетании маневров быстрой дворянской конницы, относительно легкой, с действиями артиллерии и пищальников. Последние, в свою очередь, должны были держать позиции и поддерживать всадников огнем.
Литература и источники:
Сигизмунд Герберштейн, Записки о московских делах // Россия XV – XVII века глазами иностранцев. Ленинград, Лениздат, 1986.
Фабри Иоганн, Религия московитов // Государи всея Руси: Иван III, Василий III. Первые публикации иностранцев о Русском государстве. М. 2017
Скрынников Р.Г. На страже московских рубежей. М. Московский рабочий. 1986
Скрынников Р.Г. Василий III. Иван Грозный. М. АСТ. 2008
Ильюшин Б.А. Война лета 7014. Московско-казанский конфликт 1505 – 1507 гг., Нижний Новгород, 2028
Филюшкин А.И., Василий III / серия ЖЗЛ // М. Молодая гвардия, 2010