Почему-то с возрастом начинают нравиться те вещи, которые категорически отвергала в детстве. Окна деревенского дома моей бабушки были сплошь заставлены горшками с геранью. Белой, розовой и красной. Растения были яркие, мясистые и «росли, как настеганные».
Запах герани мне не нравился. И сами цветы ассоциировались с чем-то «бабушкинским», лекарственным. И вообще комнатные цветы я не особо любила. Все эти фиалки, «денежные деревья» и прочие фикусы.
По этой же причине я не любила платки. Те, которые на голову. Вроде павловопосадских. Они мне казались нарочито яркими, и тоже причислялись к старушечьим.
А обожала я гонять на велосипеде, до одури крутиться на карусели, нырять с обрыва в речку и лазать по деревьям.
Затертая фраза – «Шли годы…» Годы шли, да, и теперь подоконники в моей квартире уставлены геранями, буйно цветущими фиалками, а на балконе пышно кудрявится мята. Платки я не ношу, но в шкафу лежат целых три. Иногда я расстилаю их на письменном столе для антуража.
На велосипеде я теперь езжу тихо и скромно, с горы не лечу, никого не обгоняю с гиканьем. На карусель меня не затащишь даже ради ребенка. Пусть уж папа. В речку войду с берега, осторожно, и уж точно без восторженных криков и воплей. А! И деревья пусть стоят необлазанные, мне и так хорошо.
Теперь я с умилением вспоминаю запах деревенского дома, натопленных печей, вышитые подзоры и пшенную кашу в глиняном горшочке. И пью молоко, которое в детстве терпеть не могла, могла даже и вылить, если не спалят.
Прежним осталось лишь запойное чтение книг. Но опять же, как говорил мой любимый писатель Крапивин, «Чрезмерное обладание – враг радости». Сейчас найти любую книгу не проблема, не то, что в моем детстве. В детстве я радовалась книгам гораздо больше. Но все же, все же, книги по-прежнему мои друзья.
А к чему все эти воспоминания? Ездим с дочерью к бабушке, и в деревню тоже ездим. И вообще везде, где только можно. Муж иногда ворчит, что ничего она пока не запоминает в музеях и на выставках, и что лучше остаться в Питере, чем снова ехать в деревню. А мне хочется верить, что все это отложится в памяти и свяжет нас незримой такой ниточкой.
Может, конечно, и нет. Но я закрываю глаза и вижу лето, клубнику среди темных листьев и маргаритки в траве. Все живы и здоровы, а герань цветет изо всех сил.
